Улицы, как правило, имели мощёные тротуары и незамощённую проезжую часть, засыпанную толстым слоем песка. В этом тоже был смысл. При массовом использовании лошадей стук копыт по мостовой был бы истинным несчастьем для горожан. А песок поглощал звуки и неплохо справлялся с отводом воды в сезон дождей.
Центральная площадь города, точно так же засыпанная песком, называлась Пласа-Майор. На неё выходили своими фасадами главные постройки города: дворец архиепископа, бывшая резиденция вице-королей, градоуправление «кабильдо» в комплекте с тюрьмой и величественный собор, упомянутый при въезде в город.
Заложен этот собор был самим Франсиско Писарро, но, разумеется, увидеть завершение строительства знаменитый конкистадор не имел шансов, ибо стройка длилась 90 лет. Зато интерьер собора был необыкновенно красив. Главный алтарь собора был украшен семью четырёхметровыми ионическими колоннами, отлитыми из серебра. Венчала их огромная позолоченная корона. Дарохранительница была выполнена из золота, усыпанного алмазами и изумрудами. По обе стороны алтаря стояли массивные подсвечники из серебра весом по 230 кг. Одеяния и украшения священников роскоши интерьера ничуть не уступали.
Кечуа вполне натурально изображали смиренных христиан и бормотали что-то вроде молитвы. Солано добился от своих людей гибкости в этом вопросе, и отличить в молящихся индейцах адептов иного культа было невозможно. Ну разве что подслушать их. А они обещали своему богу, разрушить этот храм и вернуть сокровища тем, у кого они были отняты.
Переговорив с церковным служкой, Поликарпо повёл группу на ночлег в монастырь францисканцев Лос-Дескальсос. По словам служки, монастырь был беден и охотно приютил бы путников за скромное подаяние.
По пути к монастырю Солано и его спутники пронаблюдали забавный городской обычай. Было примерно шесть часов вечера, когда кафедральный колокол издал три удара, которые повторили все церкви Лимы. Народ на улицах замер как вкопанный. Каждый прервал свои дела[2], чем бы он ни занимался. Даже возчики бросили вожжи и погрузились в короткую молитву. После чего все почти синхронно отмерли, сделали знак креста и сказали друг другу: «Буэнос ночес».
«Чудеса дрессуры, — подумал Солано, наблюдая такое единодушие в послушании церкви совершенно разных социальных слоёв. — Сломать такое будет ой как не просто».
Переговоры с лидерами Корриентеса завершились полным согласием сторон. Официальный договор о границах не только закрепил текущий раздел провинции Мисьонес, но и предусмотрел протекторат Парагвая над её второй половиной.