Были трудности с тем, как разорваться между приглашениями. Мирок плантаторов был тесен, и новости сюда доходили редко. Поэтому новые лица пользовались повышенным спросом. Особенно если это совпадало с календарным праздником. Даже гаучо удостоились внимания как почти белые люди. Игнорировали только кечуа. Но тем и на «мулоходе» было хорошо.
Звездой сезона стал, конечно, Чуди. Он расточал комплименты дамам и охотно поддерживал разговоры с мужчинами. Он курил с ними местный табак, пил вино и бесконечно беседовал о политике. А Солано оказался отданным на растерзание прекрасным дамам.
Это была подстава.
Такой напор женского внимания смущал даже видавшего виды Ивана Долова. И только суровая выучка советской дипломатической школы позволяла петлять в разговорах и никого не обидеть невниманием. Да и возраст позволял прикидываться дурачком временами.
— Увы, месье Чуди, — развёл руками губернатор Бенедито Руй Барбоза, — проводники, способные провести вас через топи Ла-Гаиба, уже ушли вверх по реке ещё месяц назад, как только поднялась вода. Возможно, кто-то из них скоро вернётся. Вы могли бы задержаться и подождать.
— Но мы рискуем опоздать, если вода спадёт!
— Ничего страшного, — невозмутимо парировал губернатор. — Зато успеете изучить наши края. Здесь есть водопады, от которых захватывает дух, и животный мир, какого не встретишь больше нигде в мире. Разве это не стоит небольшой отсрочки?
Ночевать гостей растащили по поместьям. Чуди, разумеется, остался в доме губернатора, а вот Солано отправился гостить у богатейшего из местных плантаторов — Жозе Мария Монтейру. Его фазенда начиналась прямо в черте города и была старейшим здесь хозяйством. Жилище плантатора представляло собой целый квартал из десятка построек. Среди них для гостя нашёлся опрятный маленький флигель.
— Надо только привести его в порядок, — улыбнувшись, пояснил хозяин и отдал соответствующие распоряжения. — А пока не желаете перекусить перед сном? Думаю, нормально поесть вам не дали.
Монтейру, конечно, был прав. Все эти разговоры с дамами оставили Солано полуголодным. И он не отказался от трапезы в компании семьи плантатора.
Прислуживала за столом очень необычная рабыня. У неё было странное сочетание белой кожи и откровенно африканских черт лица: широкий нос, полные губы, кудрявые волосы. Увидев изумление гостя, довольный впечатлением хозяин пояснил:
— Я купил её мать уже беременной в числе прочих рабов лет двадцать назад в Ресифи. Когда Жануария родилась, я так удивился. Мать не знает, кто её отец. Или говорить не хочет. Но, по крайней мере, я тут ни при чём, — рассмеялся Монтейру. — А вот у одного моего приятеля, комендадора Феррейра Алмейда с фазенды Санта-Роза рядом с Ресифи, есть бледнокожая рабыня, по внешности — вылитая мазомбу (2). Так там вокруг неё такие страсти кипят! Спаси, господи!