— Кать, — могу сказать только одно слово. Чувства переполняют мои резервы нежности. Выливаясь бесконечным количеством слез.
— Мам, не плачь, мамочка не надо. — Мягкая нежная щечка трется о мою, а волосы щекочут шею. Любимый запах. Любимый голос. Она говорит… Год со мной против пары дней с Егором.
Глаза вверх на него. Стоит в стороне. Не вмешивается. Молчит и тихо улыбается, глядя на нас.
— Спасибо, — шепчу в глаза, но знаю, что он понимает.
Надо ему рассказать, только теперь еще страшнее.
Улыбка сходит с губ, вытягиваясь в прямую линию. Это то, про что говорил Валера? Все хорошо же. Почему он так ведет себя? Почему не подходит. Катя ему не понравилась? Он не хочет с ней сидеть?
— Мам, я так скучала, мне так страшно было.
— Снова на Егора смотрю. Не понимаю ничего.
— Кать, Катя, — идет к нам, — помнишь, о чем мы с тобой говорили? Мне с мамой поговорить надо. Ты пока подождешь меня у дяди Валеры в кабинете, хорошо?
— Хорошо, — Катя покорно соглашается и отстраняется. Слушается его. — Мамочка, я приду скоро. — Катя поднимается и разворачивается к Егору. — Пойдем, пап. — Он бросает на меня еще один взгляд выходит с Катей за руку.
Пап? Пап…
Он все знает. И он не будет давать мне больше времени, чтобы я подготовилась. Вид у него не совсем не веселый. Этот обман он мне теперь не простит. Но Егор позволяет называть его «папой». Думать про то, что он захочет ее забрать, я даже не буду. Он ведь не такой. Не захочет отомстить так и забрать. Я найду работу. Три работы. Десять, но свою девочку я никому не отдам.
Боковым зрением замечаю движение у двери и перевожу туда взгляд.
— Привет, Егор, — здороваюсь первой. Его этот взгляд осуждающий не меняется. — Что-то случилось?
Снова это отстраненность отбрасывает нас на пару километров друг от друга.
— Катя говорит. Как? Что произошло?
Егор молча берет стул, ставит рядом и садится. Как будто мои вопросы — это то, сейчас меньше всего должно меня волновать. Не о том думаю.
Темным взглядом смотрит в меня. Не улыбается. Ждет. Сейчас это именно ожидание. Случилось много всего, но говорить должна я.
— Почему Катя назвала тебя папой? — Я не знаю еще, но чувствую, что это именно та тема, на которую он будет говорить.
— А как она должна меня называть? — Холодный, но при этом все равно родной голос, наконец, слышу. Этот разговор должен был проходить не так. Он имеет право злиться, обижаться, не понимать, но так получилось. Такая жизнь. Не всегда идет так, как нам хотелось бы. Не на все мы можем повлиять. Не все предусмотреть. Все могут ошибаться.
— Ты все знаешь, да? — Смотрю на него, пытаясь понять, есть ли у меня хоть какой-то шанс все объяснить.