За низкими деревянными столами на соломенных циновках теснились самые разные люди — моряки с огрубевшими ладонями и следами соли на одежде, разномастные торговцы, перебирающие в руках костяные счёты, и женщины, чей возраст угадывался лишь по глазам, слишком выцветшим для их юных лиц. В дальнем углу «Чаши» какая-то компания увлечённо играла в кости, споря хриплыми голосами. Кто-то смеялся, кто-то грубо ругался, а кто-то предпочитал закутаться в кимоно и накинуть сверху капюшон, чтобы выглядеть незаметно.
Стоило зайти в помещение, как все — буквально все! — обернулись, замолчали и посмотрели на нас с Юми. Только сейчас я осознал, насколько изначальный план с незаметным съемом комнаты в чайном доме с четырьмя детьми был неосуществим. Жители Чёрного Роя с самой первой секунды пялились на нас, кто с ухмылками, кто с угрожающе перекошенными лицами, кто с тяжёлыми взглядами. Мы выделялись, как налоговый инспектор на корпоративе. Несмотря на то, что деревня — порт — и здесь постоянно мелькают разные люди, у нас будто на лбу было написано, что мы здесь чужие .
Разведка, что б её. Угу. Да мы тут центр всеобщего внимания!
— Могу ли я чем-то помочь господам? — красивая (для этого места) женщина неопределённых лет сложила руки ладонями друг к другу и низко поклонилась.
— М-м-м, да… — Я кашлянул. — Я ищу Русала, — личное имя мужчины я намеренно опустил, припоминая по прошлой жизни, что преступники предпочитают общаться и представляться по кличкам. — Проводите?
— А он вас ждёт? — вопросом на вопрос ответила женщина и скользнула холодным взглядом на Юми.
Ох, как мне не понравился этот взгляд. Я был готов поклясться, что все здесь прекрасно знают, чем занимается Камаре, но, разумеется, никуда не сообщают.
— Да… — Начал я, но брови незнакомки поехали на лоб, и пришлось поправиться: — То есть нет, но мы от Корявого. Проведите, пожалуйста.
То ли «от Корявого» было достаточно весомым аргументом, то ли театрально громкое от Юми «папочка, а когда кушать будем?» пришлось к месту, но женщина важно кивнула и сделала знак следовать за ней.
Нас провели через общий зал, минуя низкие столы, за которыми пировали местные — кто с куском вяленой рыбы в руках, кто с пиалой мутного алкоголя. Вонь усилилась, смешиваясь с жареным жиром и прелыми травами, но я заставил себя не морщиться. Юми шла рядом молча, скромно потупив взгляд, как и договаривались. Её непривычная молчаливость немного напрягала, но именно сейчас это было к месту.
Мы миновали занавеску из потемневших от грязи и жира тканевых полос и оказались в более просторном помещении, явно рассчитанном «на своих». Здесь было заметно чище: татами не выглядели как сотканные из плесени, а огромный низкий стол явно был из лакированного дерева.