Этюд в мрачных тонах. Часть 2
Полчаса спустя Барнэлл вышел из кабинета шерифа в весьма подавленном настроении, как вдруг ему в голову прилетел скрученный шар из бумаги.
— Да Аккрист тебя подери, Барнэлл! Я должен был идти на выступление дочери в школу, а вместо этого я занимаюсь черт пойми чем! — Раздосадованные коллеги наперебой начали высказывать ему своё негодование от потерянного времени.
Присев на корточки, он поднял шар бумаги. Развернув его и поднявшись, сделал пару шагов в сторону бросившего, а затем всучил обратно:
— Работа с бумагами очень важна, только так мы сможем доказать виновность. Эреб, не ты ли мне говорил про тот случай в можжевельнике?
Сделав голос погромче, чтобы слышали все, Эреб ответил:
— Конечно, бумаги — это главное, — однако, перейдя на полушепот, он наклонился к коллеге напротив: — Я же сказал тебе по секрету, не нужно всем знать про тот район.
Он забрал бумаги и вернулся на своё место, натянув фальшивую улыбку.
Окинув взглядом остальных коллег, Барнэлл прошел в сторону своего стола, протиснувшись через ряды коллег, продолжающих выказывать негодование.
Спустя пару минут гвалт затих, и вернулся нормальный, спокойный, адский процесс работы.
— Не думаю, что ребята спустят тебе это с рук так легко! — как бы невзначай обратился к нему напарник.
Выпустив тяжелый вздох и собравшись с мыслями, детектив хотел было продолжить эту тему, но запустил руку в карман своего плаща, отчего напрочь забыл колкость, которую хотел бросить другу в ответ.
— Лапидус, у меня подвижки по плачущему призраку. — С этими словами детектив кинул ему обруч.
Едва успев поймать его, Лапидус выругался, но тщательно изучил изделие.
— Ты ведь понимаешь: это тянет за собой лютый геморрой, а я тебе миллион раз говорил: золотое правило Эрона — не геройствуй! — Вроде бы детектив возражал своему коллеге, однако на этих словах он поднялся и, накинув стандартный шерифский плащ поверх рабочего костюма тройки, завязал на шее неизменный шарф и двинулся в сторону выхода из здания, на ходу добавив: — Не ввязывайся ты в подобные дела, но разве ты меня слушаешь? Нет! А всё почему?
Он толкнул массивные двери, и поток смеси холодного воздуха и моросящего дождя ударил ему в лицо, отчего он накинул шляпу и поднял ворот своего плаща, приобретая более «суровый» вид гангстера из 20-х годов.
Производя те же действия, Барнэлл, не отстав ни на шаг, ответил:
— А то я не понимаю, к чему это нас ведёт. Мы и так должны ей услугу.
Лапидус остановился, резко повернулся к Барнэллу, грозя пальцем, как маленькому ребёнку, продолжил: