На что он злится? Что сбежала? Так на это была настолько веская причина, что никто не сможет предъявить мне ни единой претензии. Но только не Марк. Он как обычно найдёт как всё выкрутить, да ещё и меня сделает виноватой.
Это его почерк. Отличительная черта, как у любого преступника.
Впрочем, ожидать иной реакции было бы глупо. Ведь он вцепился в меня так крепко, что сложно представить ситуацию, в которой я могла бы спокойно уйти и не нарваться на неприятности. Хотя, не стоит упускать из вида ту версию, в которой он целенаправленно одурачил меня и решил воспользоваться ситуацией, чтобы затащить в свою постель.
От злости сжимаю челюсть и отворачиваюсь к окну ещё сильнее, чтобы не выдать эмоции, засасывающие меня в свою пучину всё больше.
— Шею не выверни, — с пренебрежением рычит Марк, но я не реагирую.
Пошёл он к чёрту. Я знаю все его замашки и провокации. Нормально он не разговаривает. По крайней мере не тогда когда что-то идёт не так, как ему было бы удобно.
— Я сам её сверну, — доносится до моего слуха тихое ворчание и на него не среагировать становится сложнее.
Хочется защититься, высказать всё, что я думаю об этом наглом мужчине, напомнить, что он не имеет права мне угрожать и вообще своё недовольство может засунуть себе в задницу. Потому что я не обязана отчитываться перед ним или быть собачкой на привязи, послушно ожидающей очередной команды или разрешения выйти на улицу.
Я решила уйти. И этого достаточно. Точка.
Но только не для него.
Для него я снова сделала какую-то глупость и наверняка мужчина только и ждёт момента, чтобы высказать мне своё возмущение. Когда я ушла, то оставила паспорт на месте и вообще не оставила никаких следов того, что была в его кабинете. Записки забрала и выбросила. Веселиться перехотелось.
Хотелось лишь быстрее унести себя из его квартиры, из того места, в котором на какое-то недолгое время я поверила в то, что между нами что-то возможно.
Вижу знакомый поворот и понимаю, что Марк привёз меня обратно. Чёрт. Я не хочу возвращаться. Куда угодно, но только не туда. Почему-то внутри становится тяжело, рёбра словно сдавливают тугие металлические прутья, а голова втягивается в напряжённые плечи.
— На выход, — командует Марк, выходя из машины.
Но я не двигаюсь. Не могу. От мысли, что сейчас мы останемся вдвоём и впереди явно будет не самая приятная беседа, мне хочется перелезть на водительское место и скрыться, но очевидно это не даст мне ровным счётом ничего. У этого подонка всё схвачено.
Замечаю, что впервые за всё время, которое мы с Марком знакомы, он даёт мне выйти самой. Не открывает дверь, не висит на ней в давящем ожидании, не вытягивает меня угрозами или силой.