Как хорошо, что ректору Сендоа давно наплевать, кто и что о нём думает. Поэтому он может стоять там, где хочет, когда хочет и никому ничего не объяснять. Ну, и заодно совместить приятное с полезным: уменьшить шанс столкнуться с драгоценной тётушкой и как положено поприветствовать нескольких действительно приятных людей, с которыми из-за постоянной занятости он практически не видится.
К несчастью для него, следующей на подъездную дорожку въехали позолоченные кареты с настоящей горой огромных чемоданов на крышах и гербом Гарази на дверцах.
Решив, что переговорить с лордом и леди Блас сможет и после торжественного ужина, Амлас благоразумно вошёл в замок и стремительно направился в сторону невзрачной боковой лестницы, ведущей на чердак — единственное место, где брезгливая и изнеженная леди Габино точно не станет его искать.
Поскольку боковой лестницей пользовались довольно редко, да и то исключительно слуги, освещена она не была от слова совсем. Так что не было ничего удивительного в том, что в темноте кто-то маленький и худенький со всего маху врезался в неожиданную преграду в виде высокого широкоплечего мужчины. Раздался испуганный девичий писк, и Амлас рефлекторно ухватил незнакомку за талию, не позволив упасть, после чего щелчком пальцев зажёг над своей головой крохотный огненный шарик — спасибо драконьему наследию.
— Ох, благодарю вас, ректор Беренгард, — смущённо улыбнувшись, проговорила девушка, поправив прядь волос, выбившуюся из строгой причёски. — И приношу свои извинения за доставленные неудобства — не ожидала никого встретить на этой лестнице.
Амлас на мгновение растерялся. Симпатичная девушка в его руках была ему совершенно незнакома, однако держалась слишком уверенно для простой студентки. Да и это ярко-алое платье с глубоким декольте… Невинные девицы — или те, кто стараются таковыми казаться, — предпочитают более нежные цвета и ткани, светлые и воздушные. А подобный наряд может позволить себе только зрелая, да ещё и замужняя, дама.
— Мы знакомы? — прямо спросил он, пристально разглядывая смазливое личико перед собой.
При более тщательном рассмотрении стало очевидно: несмотря на хрупкое телосложение, перед ним не девочка-подросток, а вполне себе взрослая женщина, возможно, его ровесница или немногим младше. Логические цепочки Амлас выстраивать умел прекрасно, поэтому разгадать личность таинственной незнакомки не составило труда.
— Госпожа Джавьер, полагаю?
— Я настолько сильно изменилась за пятнадцать лет, что вы меня не узнаёте? — удивилась она.
А Амлас с изумлением обнаружил, что у ректора Херенсьюга разноцветные глаза: правый — светлый, с практически прозрачной радужкой, а левый — карий. Никогда прежде мужчина ничего подобного не видел. Почему Колдо ничего об этом не сказал? Он же уже общался с этой женщиной, и уж разноцветные глаза точно должен был разглядеть.