— Упрямая и непокорная, — неожиданно принялась перечислять Леокая. — Сильная и независимая. Женщина, слухи о которой больше десяти лет циркулируют в высшем обществе и никак не могут утихнуть. Даже Его Величество питает к вам определённый интерес, и только чрезмерная занятость и нежелание пятнать свою репутацию останавливают его от посещения Херенсьюга.
Одэлис на мгновение замерла, недоверчиво глядя на герцогиню, а потом расхохоталась, громко и искренне, словно услышала необычайно удачную шутку.
— Всего лишь? — отсмеявшись, спросила она. — В этом всё дело? Вся ваша ненависть и ядовитые слова в мой адрес, в адрес моей академии и её учеников вызваны банальной ревностью?
— Это было сильно, — признал Арцэй, как только Одэлис вывела бледную, как январский снег за окном, герцогиню из ванной. — Не боишься последствий?
— Ну, что вы, лорд Вэгг, — с кривой усмешкой ответил Амлас. — Я их с нетерпением жду. Надеюсь, тётушка посчитает меня падшим человеком и наконец-то оставит в покое.
Несмотря на жёсткие слова, мужчина беспокоился, что немного перегнул палку, поэтому сразу же вышел из ванной и направился в сторону гостиной, чтобы удостовериться, что Леокаю не хватил удар после увиденного. К счастью, выйти в комнату Беренгард не успел, так что имел сомнительное удовольствие слышать каждое слово своей драгоценной тётушки.
— Его Величество всегда был падок на интересных женщин, — сообщила герцогиня отстранённо. Она была достаточно гордой, чтобы не отрицать то, что знала чуть ли не каждая собака в королевстве. — А я, к сожалению, не молодею. Очевидно, что рано или поздно найдётся достаточно хитрая и умная особа, которая займёт моё место возле короля.
— Не представляю, с чего вы взяли, что меня может заинтересовать роль фаворитки Его Величества, — а вот в голосе Одэлис отчётливо звучала брезгливость.
— Королю не отказывают.
— А кто-нибудь пробовал?
Амлас одобрительно хмыкнул. Всё-таки в словесных баталиях ректору Джавьер не было равных. Только вот зачем ей в них вообще участвовать? Бессмысленно пытаться словами достучаться до людей, признающих лишь силу и власть.
— Леокая, оставь Одэлис в покое, — потребовал он, решительно входя в комнату.
Герцогиня полулежала на диване, откинувшись на мягкую спинку, а Одэлис стояла чуть в стороне с таким выражением лица, будто находилась не в прекрасно обставленной комнате одного из самых роскошных особняков королевства, а посреди зловонной свалки мусора.
— Ты защищаешь её? — удивилась герцогиня.
— Ректор Джавьер не нуждается в моей защите, — заверил её Амлас, после чего перевёл взгляд на Одэлис. — Но, если она о ней попросит, то, безусловно, получит.