Накамура терзал себя за убийство оябуна, и на церемонии стоял бледный и чуть не плакал. Чертов самурай, все ему вопросы чести жить не дают. Несмотря на любовь к молчанию, ему было тяжело хранить этот секрет.
Дате не проронил ни слезинки. Его лицо хранило каменное спокойствие, а голос был ровным и сухим, когда он выступал с прощальной речью.
Я же старался держаться в тени. На прощание ничего не сказал ни о Дайго, ни о Мико-чан. Они оба знали, что я о них думаю. Я успел попрощаться до их смерти.
И вот все закончилось. Я остался один.
Желания истончились и пропали. Я больше ничего не хотел.
Муза уползла в свою нору, бросила меня, как обычно.
Я даже не знал, закончились ли Серые Дни, и почти об этом не думал. Мне было на все плевать.
Я сидел в своей комнате, в бывшем офисе Такари, и старался очистить разум от мыслей. Но вокруг была лишь темнота. Темнота, и ничего больше.
В дверь осторожно постучали, я вздохнул и приоткрыл глаза. Ни хрена не получится, как и все дни до этого.
Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул Дайчи.
— Икари… Собрание началось, тебя ждут.
Я кивнул и поднялся с колен. Ну конечно, — собрание, как я мог забыть. Дайчи скрылся, а я накинул пиджак, задумчиво посмотрел на галстук и бросил его на кровать. Обойдусь.
Пока я здесь, я — Рио Икари. Продолжаю оставаться им. Но надолго ли?
Я хотел свалить из страны, лишь разберусь с Кайне. Теперь его нет, но что-то все равно держит меня в Токио. Сначала я решил дождаться похорон, — исчезать не попрощавшись было бы слишком подозрительно. Теперь просто нужно выбрать день и позвонить Сорэ, чтобы он помог сделать мне новый паспорт.
Я мог сделать это вчера, но не сделал. И сегодня тоже.
Похоже, мне просто нужна передышка, для нового забега я готов не был.
Я вышел в длинный зал, спустился по лестнице в переговорную, где когда-то мы держали Такари-сана, а после разыгрывали спектакль для должников «Окане-хай».
Дате наотрез отказался переезжать в дом семьи. Возможно, потому что ему было больно, или он не хотел выглядеть богатеньким наследником, точно не знаю. Однако он сказал, что пока не выбран новый оябун, в кабинет отца он не зайдет. Поэтому мы остались здесь, — в месте, которое по праву считалось домом «Выживших из Габутай». Только самих выживших почти не осталось.
У входа дежурил Акира. В последние дни он не отходил от Ягами, следуя за ним тихой тенью.
Я вошел в переговорную и закрыл за собой дверь. Во главе стола сидел Сакай, рядом с ним Дате, еще один крупный якудза с другой стороны. Вака-гасира (старший лейтенант) Рю-сан. Он пришел на смену Аки, который ранее занимал эту должность.