Чужая кукла попыталась шагнуть к Словнице. Её серебряное платье зашуршало, но шов на груди вдруг распался. Под красивым королевским знаком проступил кривой чёрный крючок.
Элина уже видела этот знак слишком много раз.
Она взяла главную золотую нить, оставленную рядом со Словницей, и сделала один стежок в воздухе. Не к чужой кукле. К пустому месту между ней и залом.
— Зал не твой, — сказала она. — Слова здесь больше не идут через чужой узор.
Словница повторила тихо:
— Вес возвращён.
Чужая кукла осыпалась не пеплом и не пылью, а тонкими серебряными полосками, как распущенная ложная вышивка. Под ними обнаружилась простая деревянная основа без лица. Не хранительница. Подделка, которой дали голос через украденные знаки.
Книга заказов раскрылась.
“Королевская кукла принята залом. Плата: право мастерской жить вне чужого замка. Дом на площади. Свободная вывеска. Защита ремесла королевской печатью.”
Элина прочитала строку и долго молчала.
Дом на площади.
Свободная вывеска.
Не флигель, отданный как наказание. Не комната за садовой стеной. Не место, куда её убрали, чтобы не видеть. Собственный дом для мастерской — там, где люди смогут прийти не тайком, а открыто.
Леди Марва медленно поклонилась.
— Королевский двор признаёт плату.
Рейнар посмотрел на Элину. В его взгляде не было обиды, хотя плата фактически уводила мастерскую из его замка. Было другое — понимание. И, может быть, гордость, которую он не смел назвать своей.
— Вы примете? — спросил он тихо.
— Да, — сказала Элина. — Приму.
Возвращение в замок Вальдов было не торжественным, а рабочим. Как и всё важное в её новой жизни.
Авелию нашли через два дня в одном из закрытых домов рода Ворн, где зеркала были завешены слишком поздно. Она не кричала, не просила, не признавалась. Только улыбалась, пока Словница, привезённая по требованию королевской распорядительницы, не повторила её собственные слова из письма: “Брак даст доступ к чешуе, но не к нити”. После этого улыбка исчезла.
Решение было окончательным: Авелию изгнали из рода Вальдов и лишили права появляться в замке, у мастерской и при дворе без особого разрешения королевской стражи. Арделя отправили под суд королевского совета, Ливера — под суд рода и хозяйственных свидетелей, где Талия Рон впервые в жизни говорила так долго, что даже Ним признала: “Вот это женщина умеет считать грехи по полочкам”. Поддельные документы против прежней Элины уничтожили не в кабинете и не тайно, а в главном зале, при свидетелях, после того как каждая строка была внесена в отдельный список лжи.
Элина сама смотрела, как бумаги исчезают в огне очага.