И всё было бы хорошо, если бы не моя слабость.
Организму требовались отдых и время на восстановление, а я бросился в путь, не заботясь о последствиях. И они не преминули меня нагнать.
Когда без сил осел на пол, подумал, что окончательно упал в глазах истинной. Но она, как ни странно, не посмотрела с презрением, не осудила, а кинулась помогать. Да так усердно, что вынула иглу, блокирующую мою на неё реакцию и «лишние» эмоции.
Мгновение – и меня едва не затрясло от нахлынувших ощущений. Её дурманящий аромат, тепло желанного тела так близко, слишком близко.
«И я думал, что она дитя? Несмышлёное и капризное? Ну уж не-е-ет».
Фани была настолько соблазнительна в облегающей шпионской форме, что я едва не забыл, как дышать, когда она склонилась ко мне.
Но тут же отвлёкся от разглядывания её невероятных изгибов, потому что почувствовал горечь разочарования. Моей малышке было больно, однако она не плакала, не показывала этого, держа всё в себе, шаг за шагом приближаясь к магическому всплеску. Поэтому лучшим, что я мог сделать в этой ситуации, было помочь ей дать волю чувствам.
Её слёзы выжигали мне душу, но девушке становилось легче, а значит, нужно было потерпеть. Всё шло как по маслу, пока она внезапно не разозлилась. Начала со мной препираться, прижимаясь всё плотнее и вызывая у меня совсем не ту реакцию, которая была уместна в данный момент. Самое желанное в мире создание прямо передо мной, льнёт ко мне, кусает от досады сладкие манящие губы. Просит назвать её по имени.
«Фани! Фани! Фаниреа!» – кричал мой внутренний голос, но сам я не мог этого произнести.
Не без труда отвёл взгляд и попытался отстраниться, чтобы не выдать своего состояния, но её это только раззадорило.
– Может, это что-то нескромное? Только не говори мне, что истинность совсем лишила тебя рассудка и ты видишь во мне пару. Хочешь…
И тут моя выдержка разлетелась на мелкие кусочки. Видимо, рассудка я всё же лишился. В глубине души раздался рык зверя, связь с которым была утрачена, и меня будто подменили.
– Хочу, – сам от себя не ожидал я, но всё же высказал то, что всё это время крутилось на языке.
«До умопомрачения, до чёрных мушек перед глазами, так, что нет сил терпеть!» – уже про себя думал я, накрыв её нежные горячие губы своими.
И если до этого я ещё мог себя контролировать, то стоило мне услышать её стон, вся моя хвалёная холодность полетела в пропасть под названием «эйфория».
А потом был её всплеск магии (который я упустил), едва не стоивший жизни обитателям постоялого двора, и моя отчаянная попытка предотвратить катастрофу. Никогда бы не подумал, что у моей малышки такой огромный резерв внутренних сил.