– Ты не Айвар, – только и успела сказать я, прежде чем шею что-то кольнуло и стало темно.
Глава 31. Только моя
Айвар
Думал, что с иглой будет проще, и это помогло. Но моё слабое тело снова меня подвело. Без второй ипостаси регенерация шла донельзя медленно, и почти целый день в седле, а затем и потасовка с бандитами сделали из меня немощное подобие того, кем я желал бы выглядеть в глазах истинной.
Смешно. Мне искренне хотелось, чтобы Фани обратила на меня внимание. Оценила способности, перестала видеть во мне правителя, Величество, несносного сноба и нарцисса. Хотя им я, по сути, и являлся. Удерживал эту репутацию годами, чтобы никто не мог подобраться ко мне слишком близко. Влезть в душу. Но теперь мне было крайне важно мнение зеленоглазой красавицы, каждый её взгляд. А уж похвала из её уст и вовсе способна была вознести меня на пик блаженства. И снова я вспомнил о Дарте, который будто намеренно сделал так, что я лишился титула и теперь стал самим собой. Без напускного лоска и блеска. Тем Айваром, которым был до того, как обрёл своего зверя. Неужели он этого и хотел?
Думал об этом, пока мы ехали к постоялому двору, и мне вдруг показалось, что я поймал заинтересованный взгляд своей истинной. Но он был настолько мимолётным, что я не поверил собственным наблюдениям. Отмахнулся и решил, что прошло ещё слишком мало времени. Фани поймёт, заметит. Должна понять.
Хотя, с другой стороны, меня раздражал сам факт, что в пару мне Драконий бог предрёк именно её. Дочь моего «заклятого» друга, малолетнюю капризную девчонку, которая сама не знает, чего хочет от жизни, постоянно куда-то от меня убегает и совершает глупости. Мне, великому стратегу, в истинные досталось несмышлёное дитя, с которым нужно нянчиться и за которым следует постоянно присматривать, чтобы оно не угодило в неприятности. Все эти мысли крутились в моей голове, не давая покоя. Было ли это побочным действием иглы или нет, не знаю, но мне очень хотелось избавиться и от неё, и от этих назойливых умозаключений.
А когда я увидел этого Марвина, подумал, что, будь у меня дракон, перегрыз бы ему глотку, да только вовремя сообразил, что стоило мне не сдержаться и устроить мордобой на глазах у своей истинной, она ни за что бы меня не простила. И я справился, отрешился от происходящего, стоял и смотрел, как моей крошке разбивают сердце. Внутренне ликовал, потому что игла блокировала любое проявление тёплых чувств, в том числе сострадания. Был рад, что соперник, кем я его считал, оказался лишь юным несмышлёным сосунком, испугавшимся ответственности или выполнявшим указания кого-то более матёрого и хитрого.