Не обернувшись ему вслед, тётя медленно промокнула с губ винную каплю.
— Что вы застыли? — недовольно спросила она, поглядев сперва на дочерей, а затем на сына. — Ешьте, — и сама потянулась к бокалу, который наполнил для неё слуга.
Я очень хотела сбежать из-за стола вслед за дядей, но глупая гордость удержала меня на месте. Тётя всячески давила и показывала, что не рада мне, а я из какого-то подросткового упрямства решила, что не позволю ей меня выжить.
Я ни в чём не чувствовала себя виноватой. Ни в чём! Только стыдилась собственной глупости: напрасно я согласилась на просьбу Кассиана. И напрасно отправила ему три послания по «живому пергаменту» в первые дни после разрыва помолвки. Тогда я плохо собой владела…
Когда пытка ужином, наконец, завершилась, я поспешно улизнула наверх и уже в коридоре увидела, что из двери, ведущей в кабинет дяди, бил слабый свет. Поддавшись порыву, я приблизилась к ней и заглянула внутрь.
Дядя Джеймс, кажется, опустошил значительную часть винного хранилища. Я сморщила нос: не терпела пьяных и шагнула назад, уже пожалев, что вошла.
Но он услышал и поднял на меня мутный взгляд и пробормотал заплетающимся языком.
— Прости меня, Лиа, прости меня девочка… Это я во всём виноват…
Глава 3
— Что? О чём вы, дядя?
Я забыла, что собиралась уйти, и застыла в дверях. Но Джеймс уже уронил голову на грудь, сполз по креслу на пол и громко захрапел. Всё случилось буквально за мгновение, я и глазом моргнуть не успела. Попытки растолкать его и расспросить успехом не увенчались, он никак не реагировал на мой голос, только бормотал что-то несвязанное.
Наконец, я сдалась.
— Он просто пьян, — сказала себе, притворив дверь в кабинет. — Слишком много выпил и не понимал, что говорит.
А если нет?..
В спальню я вернулась с бешено колотящимся сердцем. Пришлось пройти немало кругов по комнате, пока я не успокоилась и не взяла себя в руки. Я должна была сосредоточиться на более значимых вещах, чем странная оговорка дяди, но…
Но только вот я привыкла, что в артефакторике не существовало мелочей, от которых можно было отмахнуться. Не существовало незначимых вещей. Каждая линия, пусть даже самая тонкая, каждый магический след — всё имело значение, всё играло роль. Стоит изменить одну деталь, и…
… и случится взрыв, от которого останется незаживающий шрам, — мрачно хмыкнула я.
Вспоминать неудавшийся ритуал было больно. Да и лекари запрещали. Я словно раз за разом проживала ту ослепляющую вспышку, в ладонях разгоралось жжение, из глаз текли слёзы, по вискам градом лился пот.
«Следилка», спрятанная в брошь, и впрямь была простой. Ещё когда взяла её в руки и почувствовала слабый магический отклик, поняла, что лорд Роувен действительно носит её в память о жене, никакой серьёзной защиты она не давала, для этого использовались родовые кольца и амулеты.