— Знаете, Бугров, чтобы работать в нашей корпорации, надо хоть что-то из себя представлять, — заявила Рудольфовна, источая литры яда. — Безупречная репутация вашего папы не сможет вас защищать вечно. Рано или поздно, но вам придётся либо стать частью команды, либо покинуть нас.
— Если «стать частью команды» подразумевает просиживание за монитором до половины десятого без сверхурочной оплаты, то как-нибудь обойдусь, — не стал я разводить с собеседницей политесы.
— Мне что, на вас персональный приказ надо издавать? — холодно задрала выщипанную бровь руководительница.
— Попробуйте, конечно. Только вам для этого потребуется моё письменное согласие.
— Запомни, Бугров, мне ничьего согласия не нужно! — сверкнула поросячьими глазками начальница.
— Да ну? А у нас что, катастрофа грянула или военное положение ввели? — ненавязчиво напомнил я о нормах действующего законодательства.
Оксана Рудольфовна зло поджала губы, понимая, что крыть ей нечем. А тут ещё мимо нас важно прошествовал какой-то ферзь с красным бейджиком аудиторской службы. А в присутствии этих типов наша боевая грымза не рисковала делать излишне смелых заявлений. А ну как заинтересуются её изречениями и заявятся с внеплановой проверкой в отдел?
— Знаете, Бугров, если вы считаете, что можно работать и не выкладываться на все сто процентов, то и премию вы получите пропорционально своему участию! — злорадно прошипела начальница.
В этот момент лифт наконец-то подъехал, и я невозмутимо вошёл в него, тихо буркнув себе под нос:
— Да и засуньте её в задницу…
Нет, ну а что? Долго я этот поток претензий слушать должен?
— Ч… ч… чего-о⁈ Что вы сейчас сказали?!! — руководительница всё же расслышала мою реплику, и её глаза от возмущения так сильно вылезли из орбит, что почти в стёкла очков упёрлись.
— Я говорю, давайте обсудим всё в пятницу! А теперь, Оксана Рудольфовна, до свидания. Спасибо за ещё один наполненный взаимопониманием и дружелюбной атмосферой рабочий день.
Двери закрылись, и кабинка поехала вниз, оставляя обалдевшую начальницу на тринадцатом этаже. Фух, ну наконец-то. Ну что за приставучая дамочка…
— Ха, Пётр Евгеньевич! Да по тебе часы можно сверять! Пять минут седьмого, а ты уже отработал! — хохотнул охранник на проходной, когда я прикладывал смарт-ключ к турникету.
— Пунктуальность сделала из обезьяны человека, Дмитрий Палыч, — отшутился я.
— Э-э, вон оно как. Жаль, моему сменщику это не грозит, — расплылся в улыбке мужчина. — Ну ладно, хорошего вечера!
— Ага, взаимно.
Выйдя на улицу, я полной грудью вдохнул сырой промозглый воздух осеннего мегаполиса. Господи, как я же я всё ненавижу. Проклятую работу, огромный грязный город, да и вообще всю эту чужую жизнь, которую обречён проживать. Но да разве мне высшие силы предоставили выбор?