На другом конце провода в этом вопросе явно усмотрели какой-то подвох.
— Э-эм… если честно, мы не совсем понимаем, что это вообще такое. Наверняка мои слова покажутся странными, но всё же… э-э-э… кха-кха… простите, госпожа, президент…
Мужчиной овладела такая нервозность, что он стал жутко троить и запинаться.
— Успокойтесь. Говорите свободно, — по-своему подбодрила собеседника Радецкая.
— Я просто… мне… кхм… да, конечно, госпожа президент…
Из динамиков донёсся судорожный выдох, а потом некто Воротынцев затараторил со скоростью пулемёта:
— Для начала хочу заметить, что эти заключения проверяли три разных лаборанта. А я перепроверил. Ошибки быть не может. Перво-наперво, по структуре ДНК образец не соответствует ни одному известному науке виду. Мы идентифицировали доставленное… э-э-э… «существо» как собаку, однако в изучаемом коде сумели отыскать лишь обрывочные фрагменты привычных генетических последовательностей. Всё остальное подверглось необъяснимой химеризации. Кое-где геном и вовсе принимает невозможные в природе фрактальные структуры. Мы не совсем уверены, но вполне вероятно, что они выстроены по каким-то строгим математическим моделям. Ещё было установлено, что в клетках образца митохондрии замещены органеллами неизвестного происхождения, похожими на узловатые шнуры. Они… они… простите, но я скажу, как есть. Они пульсируют, находясь на предметном стекле и словно бы реагируют на наблюдение…
Главный лаборант ненадолго прервался, чтобы перевести дыхание.
— Кроме того, в крови образца обнаружились неопознанные паразитоподобные микроорганизмы. Я лично пытался их изучить, но не преуспел. Всё что я могу с уверенностью сказать — это не бактерии и не вирусы. Они вообще будто бы неживые. Если б я рассматривал биоматериал в отрыве от… «существа» , то сказал бы, что образцы не могут принадлежать естественному организму. Такое генетическое строение невозможно в рамках земной биологии. Я пока не готов дать заключение о том, что это такое. Однако исходя из слоистой структуры ДНК, могу предположить… всего лишь предположить , что данный… данный… конструкт создаёт сам себя. И, кажется, ткани всё ещё… кха… в какой-то степени живы. Вот.
Кабинет Радецкой погрузился в тишину. Все слушатели переваривали услышанное. А вот лично меня неприятно царапнула последняя фраза…
— Надо мчаться в лабораторию, кажись, эта тварь не до конца сдохла, — хрипловато вымолвил я.
У Инессы Романовны от моего замечания глаза полезли из обрит.
— Все образцы срочно в карантин! — крикнула она в трубку. — До моего прибытия я запрещаю с ними контактировать!