— Хорошо. Где, говорите, дом для меня?
— Так, почитай, прямо до конца улочки идете, а в конце три домика, за ними как раз лес и начинается. Не ошибетесь. Там даже собаки не гуляют, все леса опасаются.
Ярослава резко повернула голову вслед за жестом старосты. Капюшон упал с ее головы, открывая вид на каштановые густые волосы, на солнышке блестящие рыжиной.
— Можете не провожать меня. Вас, наверное, дела ждут.
Кивнув, Яра развернулась и, покрепче сжав в руке ручки походной сумки, бодро зашагала в указанную сторону. Ей еще предстояло осознать, что ректор Хаспер подложил ей настолько жирную свинью.
— Ага! Видал! — Казя чуть не упал со столба от радости победы. — А ты все «мужик да мужик»! Знай наших!
— И правда девка, — Лютик почесал колтун черной шерсти между ушами. — А чего ж мы тут сидим? Побежали скорее, она ж дом выбирать идет. Ой потеха буде-ет!
Прежнее баловство было забыто, бутылка масла перевернута, а два черта с тихим хлопком уже испарились с вершины, не увидев, как масло щедро потекло по столбу и Степан, грозно ругаясь, печально начал сползать вниз к своему огромному сожалению и радости публики.
— Казь, как думаешь, какой домик выберет?
Черти засели в кустах, только две пары маслянисто-черных глаз сверкали в ожидании Яры.
— Да я откель знаю? Вон, смотри, Агнешин домик, ну чем не хорош?
— Так Агнеша утопленницей была, ты что?
— Так не дома ж топилась. И потом, кто просил дуреху с кикиморами нашими спорить?
— Это да, — Лютик нервно передернул ушами, — если так подумать, с этими стервами вообще спорить себе дороже.
— А то. Ну или вот, избенка деда Миколы. Кривенькая, конечно, но мужик же был душевный! Леший наш как его любил, помнишь?
— Вино они дегустировать любили, не путай.
— Зато коза у него была мировая, — Казя важно поднял палец вверх.
— Вот был бы Изя с нами, он бы тебе про ту козу такого рассказал…
— Изя опять куда-то умотал, интеллигенция вшивая!
— Он сказал, что всех вшей вывел!
— А ты ему верь больше!
— Казь, вон она, идет. Ох и краля-я-я.
— Лють, как думаешь, а не выберет ли она дом этой… Ну ты понял.
— Да не-е, у нее же плащ мага. Значит, девка не совсем дура должна быть. Даже мы не сразу рискнули в дом Марьяши зайти. Злая баба была. И зло творила. Не. Точно нет!
Глаза Кази сверкнули особенно хитро и, протягивая ладонь своему сородичу, он азартно прошептал:
— Забьемся?
Ярослава, уставшая после путешествия и все еще размышляющая о том, что жить ей придется в деревне, где родоплеменной период уже закончился, но социализм строить еще не начали, остановилась перед тремя домами в конце улицы.