Гонгадзе смотрит на меня своими черными глазами и скептически хмыкает.
— Никто ни на кого ничего вешать не собирается. Давай рассказывай, партизан хренов.
Я кратко, без упоминания личностей и излишних подробностей, ввел его в курс дела. Жора, по ходу моего рассказа, только хмыкал и восклицал.
— Вот дебилы!
Потом, когда я закончил, он только покачал головой.
— Юрка, какой же ты дурак! Ну нахрена тебе это было нужно? Вас же просто там всех поубивать могли. Это хорошо, что только у одного придурка был нож. А если бы у нескольких? Про заводских давно дурная слава идет, там что ни день, то групповая драка или поножовщина. У них в поселке много отсидевших, и там соответствующая атмосфера. Молодежь тоже с криминальным душком, даже те, кто спортом занимается.
— Жор, да понимаю я. Но другого выхода не было. Они бы начали меня вылавливать одного толпой, и думаешь, лучше бы было? Наши пацаны за меня подписались, и мы дали им все вместе отпор. Раз там такие все понятийные, то мы сейчас все в белом, так как были в своем праве, и ничего не нарушили. Это за ними косяк. Я теперь сам все решу с их старшими.
Гонгадзе снова скептически хмыкнул.
— А ты не думаешь, что их старшие с тобой и говорить не станут?
— Не попробую, не узнаю.
— Как бы нам потом не пришлось твой труп вылавливать где-то из реки.
— Жор, да ты сам прикинь, зачем им такие проблемы по столь пустяковому случаю? Я ведь никому дорогу не переходил. На соревнованиях выиграл честно, а потом отбился от нападения один против троих. На стрелку пришел, как и договаривались, со своими парнями, без оружия и нигде не сподлянил. Смысла меня ломать, им нет.
— Ладно, в том, что ты говоришь, есть какой-то смысл, — подумав, вздохнул Гонгадзе. — по своей линии я тебя прикрою, скажу Сашке, чтобы он тебя не прессовал. Надеюсь, твой товарищ слово в слово повторит то, что ты рассказал Сашке.
— Обязательно подтвердит — кивнул я.
— Я организую тебе встречу с одним авторитетным человеком из Заводского. Поговори с ним, расскажи, как было, он пообщается с там своими. Думаю, можно будет закрыть этот вопрос без дальнейшей эскалации.
— Спасибо, Жора! — горячо поблагодарил я товарища.
— Только смотри, Юрка, не в какую хрень не лезь больше.
— А я и не лез, хрень меня сама нашла — улыбнулся ему я.
Нас выгнали из зала. Точнее, выгнали меня, ну и всех нас, получается, тоже. Разъяренный отец Армена прибежал к нам рано утром. Мать еще не ушла на работу, и весь концерт по заявкам зрителей произошел прямо при ней. Меня вчера отпустили из райотдела милиции достаточно поздно, поэтому, ничего не говоря матери, которая уже собиралась ложиться спать, я помылся, наскоро перекусил и тоже лег спать.