По пути меня одолевали привычные для каждого русского человека думы о том, кто виноват и что теперь делать. Кто винова,т вариантов было много, начиная от моих партнёров по бизнесу и заканчивая бывшей супругой. Она была той ещё стервой, с которой я не жил вместе уже несколько лет и при чём, так и не успел развестись. Кстати, по моей смерти, ей отходило мое весьма немалое наследство. Так что, тут уже тепло… Хотя, по большому счету, в моей нынешней ситуации это уже равно.
Моя бывшая, и некоторые из моих соучредителей, ещё даже не родились и даже не собирались. А те, которые уже благополучно появились на свет, занимались чем угодно, но только не бизнесом и не заказами на устранение деловых партнёров. И что тут делать? Были, конечно, некоторые мыслишки и первая, что я себе нынешний очень не нравлюсь. С этим, конечно, ещё можно жить, и даже как-то привыкнуть и смириться, но вот в чём беда-то, почему-то, несмотря на свою внешнюю безобидность, я явно не нравлюсь окружающим. Подтверждая эту простую истину, мои размышления прервал грубый толчок в спину.
— Штангист! Сука! Ты оглох, что ли?
Невежливо вырванный из своих невесёлых размышлений с недоумением оборачиваюсь и вижу трёх типичных гопников в бесформенных широких штанах и распахнутых на груди мастерках разной расцветки. Толик, Шило, и Ржавый услужливо всплыло в памяти. Местные хулиганы и гроза района.
Толик старший из компании, красномордый детинушка лет восемнадцати-девятнадцати. Ему бы уже в армию пора, но почему-то этот здоровый увалень до сих пор кошмарит подростков нашего района, промышляя мелкими кражами, отнимая мелочь, и заставляя выполнять свои не всегда безобидные поручения. Его пристяжь — Шило и Ржавый, оба тощие жилистые и наглые парни лет семнадцати. Шило очень походит на свою кличку, весь тёмненький, у него остренький крючковатый нос, мелкие черты лица и от которых так и веет опасностью. Ржавый — рыжий веснушчатый парень, получил свою кличку за цвет волос. По идее, оба сейчас должны быть в «лапше», как на уличном жаргоне называют ПТУ, но видать слоняться по улице с Толиком им больше по душе, чем грызть гранит науки.
— Штангист, бля… ты меня слышишь? — Толик проорал мне это в самое ухо и помахал своей увесистой ладошкой мне перед самым лицом.
Штангист, это я что ли? При моей-то внешности это весьма оригинально. Ладно, ссориться с этой гопкомпанией мне сейчас не с руки.
— Привет. Чего надо? — Миролюбиво буркнул я.
— Да ты совсем, я смотрю, попутал, конь педальный! — Разъярился Толик и повышая голос, так чтобы его слышали те, кто находится во дворе проорал: — Бабки давай гони, с-сука бля! Ты помнишь, бля, что ты мне полтос должен, сука?