«Взрыв! Был взрыв! Помню яркую вспышку перед глазами… потом темнота…. и… я ещё жив!»
Резко откинув одеяло в сторону, сажусь и оглядываюсь вокруг. Небольшая, оклеенная старыми обоями желтоватого цвета комната. Заваленный всякой пацанячьей всячиной полированный письменный стол, с тремя выдвижными ящиками в углу у окна. Над ним несколько полок, заставленных книгами и учебниками. Рядом стул, с ворохом одежды, беспорядочно наваленной горкой. Хм, непорядок… На стене висит старый отрывной календарь, прямо как в моём детстве. Я сижу на застеленном белой простыней стареньком красном диване, рядом смятая подушка и откинутое прочь одеяло. У стены, рядом с дверью, стоит старомодный шкаф с большим зеркалом, очень похожий на шкаф, который в детстве стоял в родительской спальне. Незнакомые костлявые ступни на потёртом коврике, который когда-то был красным, а теперь скорее серо-коричневый. Тощие голенастые ноги, впалый живот с редкими волосками внизу и тонкие руки без волос.
Встаю и подохожу к шкафу. Из отражения в зеркале на меня смотрит тощий дрыщь лет пятнадцати-шестнадцати на вид. На всклокоченной белобрысой голове мигают испуганные карие глаза, большие, чуть лопоухие уши, тонкие губы и тоненькая шея. Мда-а-а, экземплярчик мне, конечно, достался не ахти. Могди бы что то поприличней предоставить, если уж на то пошло… А с другой стороны, и на этом спасибо, хорошо что не в бабу…
В прежней жизни, в свои пятьдесят четыре, я весил чуть более девяноста килограмм при росте метр восемьдесят пять. Закалённое десятилетиями тренировок тело было ещё полно сил. В зале я работал почти наравне со своими молодыми учениками, шесть дней в неделю минимум по одной тренировке в день и выглядел соответственно. Здесь же на меня смотрел из зеркала типичный субтильный ботаник. Рост, на вскидку, — около метра восьмидесяти, вес —килограмм шестьдесят семь, максимум. Многочисленные соревнования приучили более-менее точно определять вес противников на глазок и, как правило, я не ошибался более чем на два кило от реального веса. Узкие плечи, длинные тощие ноги, торчащие из чёрных семейных трусов и длинные хиленькие ручки. Шея… ну что шея, она прямо-таки удручает. От крепкого подзатыльника может и переломиться. Надо бы срочно заняться собой. Думаю, что у этого парнишки, с такими «потрясающими» внешними данными, в жизни не всё было гладко. Юра! Я вспомнил. Меня теперь зовут Юра. В памяти как информация из давно просмотренного фильма стали всплывать образы и обрывки воспоминаний. Вчерашняя женщина — это моя здешняя мать. Я у неё единственный сын, отец с нами уже давно не живёт у него новая семья и мальчишки близнецы лет на десять младше меня. Мы не общаемся. Мать резко против, а я и не особо рвусь… Мне шестнадцать лет, и я учусь в девятом классе средней школы №25. И тут как молния вспыхивает мысль.