— Здесь основные тезисы и расчеты, предоставленные экономистами, — её голос звучал ровно, несмотря на то, что Александр сидел так близко, что тепло его тела обжигало бок. Шведы изучали бумаги, задавали вопросы, уточняли формулировки. Аня не могла знать всех ответов, но отвечала в силу своего понимания, надеясь, что Алекс вмешается, если она начнет городить чушь. Каждый раз, когда она наклонялась вперед, чтобы что-то пояснить и указать на определенный пункт в тексте, шелк платья скользил по чулкам, напоминая о том, что скрыто под тканью. А когда она случайно коснулась руки Александра, передавая ему документы, его пальцы на миг задержались на ее коже — клеймя жаром и запуская холодящие мурашки. А еще каждую секунду Аня чувствовала, как он смотрел на нее. Властно, заинтересованно, требовательно – как преподаватель на подающего надежды студента во время защиты проекта. Оправдает или завалится?
Когда с вводной частью было закончено, и девушка села в соседнее кресло, ладонь шефа на мгновение коснулась под столом ее колена – то ли одобряя, то ли закрепляя владения.
«Он серьезно думает – я в его власти?» — вздрогнула Анна и попыталась отодвинуться, но Алексу внезапно стало не до того. Обсуждение перешло на язык инвестиций и цифр, русская речь чередовалась с английской и шведской, и вскоре новая сотрудница перестала улавливать смысл происходящего.
Через пару часов официальная часть подошла к концу. Ингвар Даль откинулся на спинку кресла:
— Господа, предлагаю продолжить обсуждение в баре. Там отличный выбор крепких напитков для мужчин и легких аперитивов для дамы.
«Сексизм!» — констатировала Аня, но шведу улыбнулась. Не терпелось размяться после долгого сидения в кресле. Шувалов кивнул, но тут же нахмурился, заметив, как Аренберг помогает девушке собрать со стола оставленные документы.
Бар клуба оказался полукруглым помещением с панорамными окнами, выходящими на залив. За стеклянными дверями начинался балкон, нависающий над волнами и укрытый широкими сосновыми ветвями. Аня присела на высокий барный стул, отмечая, как три пары мужских глаз скользнули по ее ногам – от невысокого каблука до края подола, поднявшегося выше колен.
— Что вы пьете, фрекен Орлова? – Аренберг уже подзывал бармена.
— Белое вино, пожалуйста, — ответила она, не столько видя, сколько чувствуя, как темнеет взгляд Шувалова. «Пусть! Он сам хотел игру», — улыбнулась, пригубляя бокал и адресуя молодому шведу благодарный кивок.
Разговор постепенно становился менее формальным. Бар загородного клуба наполнился томной джазовой мелодией. Ингвар Даль только произнес тост «за прекрасных дам», как Аренберг поднялся и с галантным поклоном протянул руку Анне.