— Думает, можно вот так просто пропасть без объяснения причины, а потом, как ни в чем не было лапать и провоцировать?! – злилась, глубоко внутри понимая – как бы ни было сильно ее желание послать Шувалова и отомстить за месяцы тишины, она проигрывала, еще не выйдя на поле. Такому, как он, невинная и неопытная она была на один укус. Реши Алекс взять ее там в лифте – Орлова бы лишь возмущенно пискнула, да и то для порядка.
Потому что сильнее ответов она хотела его губ на своих губах, его рук – властных и бесстыдных, его наглого языка, требовательного и жадного, и ответного возбуждения в серых глазах, словно она действительно может свести с ума такого… Такого опытного мужчину. В этом и был вызов – не только самой сойти с ума от безумия изнывающей, требующей разрядки плоти, но и свести его, заставить чувствовать к ней то же, что и она все эти мучительные семь месяцев.
В половину шестого Аня бросила попытки уснуть и впала в новую панику – «подобающей» загородному клубу одежды в гардеробе девушки категорически не находилось. Орловой нравился классический стиль с нотками бунтарства – как то пальто с терракотовым шарфом, или строгий блейзер поверх футболки с забавным принтом. Но чаще она носила вещи удобные, а не привлекающие внимание. В свободном худи и джинсах можно было смело примоститься на поребрике набережной, чтобы на скорую руку набросать этюд со спешащими по каналу корабликами, или сев на корточки, перегладить, подкармливая, всех дворовых котов. Из подходящего для офиса у нее была та самая узкая юбка, остановившая порыв Александра, брючный костюм, в котором Орлова защищала диплом и два платья, одно из них трикотажное, кашемировое категорически не подходило для наступивших теплых дней.
Все остальное казалось либо слишком просто, либо слишком неформально даже для загородного клуба. Будь у нее времени побольше, Аня позвонила бы Варьке и вместе с подругой совершила налет на магазины, но – в субботу подруга спала минимум до обеда, после веселых пятничных вечеров и ночей.
Критично разглядывая себя, Анна замерла перед зеркальной дверью шкафа-купе. Недовольный поведением хозяйки Мастик (не дала коту понежиться в постели, да еще и не хочет кормить с утра пораньше!) выглянул из-под сброшенного на пол одеяла и демонстративно медленно выпустил когти в цветочный рисунок ковра.
В голове роились непристойные мысли, которые Орлова тщетно пыталась загнать в дальний угол сознания. «Он хочет продолжить там, где остановились… А я? Я готова?» — пальцы нервно перебирали вещи в шкафу.