Приблизительно через равные промежутки в пол были вделаны большие решётки, и под ними тоже было пустое пространство. Я пытался посмотреть, но решётка была с мелкими ячейками и не поднималась. Так что, встав на колени и запустив вниз малюсенький светоч, я кое-что разглядел, но это мне дало не очень много. Внизу тоже был тоннель, который шёл как будто прямо под этим, и по его дну бежал ручей. Сомневаюсь, что так было задумано, наверное, вода нашла где-то дырочку и проложила себе путь. Хотя решётки могут намекать на то, что это сливная система… в общем, непонятно.
Через некоторое время я получил возможность изучить нижний тоннель гораздо лучше. Одна из решёток на моём пути была выворочена из пола и стояла возле стены. И следы возле этой дыры как раз обрывались, а продолжались внизу, по берегу бегущего там «ручья».
Я лёг на край и свесил голову вниз осматриваясь. Специального спуска здесь не было, но в боковой стене были выбиты кирпичи. Выбиты не случайным образом, а в шахматном порядке с такими промежутками, что получалось что-то вроде лестницы. По этим выбоинам было довольно легко спускаться и подниматься.
Делать было нечего, пришлось лезть вниз. Как говорится, «назвался груздем, полезай в кузов». Уже и не очень хотелось дальше идти, но нужно было довести дело до конца.
Благо дальше идти было уже не так далеко. Только спустившись, я увидел впереди отблески света. Выход на свободу был близко, и он был открыт всем ветрам. То есть, к убежищу можно было просто элементарно подобраться снизу по этим тоннелям, главное, чтобы кто-то открыл люк.
Уже увидев «свет в конце тоннеля», я шёл к нему и прикидывал, какое расстояние я преодолел от люка. Сделать это было не так-то просто, но по грубым прикидкам получалось, что, наверное, около двух километров. Может, больше, а может, и меньше.
Тоннель обрывался совершенно нетехнологическим образом. Он был просто обрублен. Дойдя до конца, я оказался на краю огромной воронки. Воронка эта была не абы где, а на самом берегу Москвы-реки. Воронка «съела» часть берега, образовав своего рода залив. Да, сюда сбросили что-то очень серьёзное.
Ручей, вырываясь на свободу, дальше бежал по склону, весело перекатываясь на камнях. Он уже промыл себе приличное русло и теперь являлся притоком Москвы-реки. Такая вот карьера!
Я стоял на краю дыры и смотрел вовсе не на ручей. Мне нужно было понять, что это за место и таит ли оно само в себе какую-то опасность. Было бы хорошо пробежаться по окрестностям, но я не мог этого сделать. Вход в убежище был открыт, и я не мог оставить путь к нему без присмотра. Если что, можно будет сюда вернуться позже, хотя дело уже постепенно начинает идти к вечеру. И осознание этого вселило в грудь тревогу.