И без сил прикоснулась лбом к резной деревянной двери.
От осознания.
Дверь была заперта.
Разумеется. Я сама её закрыла. А ключ оставила на крохотном столике, там, где изначально лежал браслет, — чтобы никто не прервал ритуал.
И, чтобы взять ключ, мне нужно будет вернуться назад.
К нему.
Где только найти силы продолжать не дышать, справиться с собой?
Я отступила на шаг — и спиной врезалась в каменную мужскую грудь прямо за собой. Каэлис Арно стоял там — непозволительно близко, преступно близко.
— Я не смогу тебя отпустить, — голос принца казался почти незнакомым, полным агрессии, уничтожающим волю.
Крупные ладони легли на мои обнажённые, по вааргским традициям, плечи, и я издала жалобный всхлип.
Но это было ничто по сравнению с тем, что я почувствовала, когда Каэлис Арно вонзил зубы в мою шею — прямо в холку.
Разряды молнии пронзили позвоночник, спина выгнулась дугой, и я сделала последний, преступный вдох его запаха.
Мой разум окончательно сорвался.
Всё, что происходило дальше, походило на дурной сон. Запретный, страшный, разрушительный — и слишком сладкий. Казалось, всё стороннее отступило под натиском силы мужчины, прижавшегося ко мне сзади, оставляя меня одну в огне этого мучения.
Однако слабой я не была.
Я зашипела на него, развернулась и ударила по щеке — размашисто, с яростью, чувствуя, как слишком короткие ногти царапают кожу. Сильно. Но недостаточно!
Мужчина в ответ хрипло рассмеялся, легко обойдя меня кругом, будто мы находимся на поле боя, и снова прижимаясь сзади.
Короткий рык — ещё один укус в шею, сзади, а вторая рука обхватывает моё горло. Его шумные вдохи обжигают кожу у линии волос, и я, вопреки всему, сама вдыхаю этот запах — сладкий, словно яблоко с корицей, слишком вкусный, до ломоты вкусный. Острый. Подавляющий.
Хочется подчиниться, хочется выгнуться, прижаться к нему ягодицами, особенно когда он начинает лизать мою шею, оставляя влажную, горячую дорожку, но одновременно…
Я поворачиваю голову вбок, вцепляясь зубами в его руку, сжимающую моё горло, и толкаю его бёдрами.
Раздаётся страшный грохот — мужчина врезается в один из стоящих здесь тяжёлых ящиков, почти падает, но с кошачьей изящностью удерживается на ногах.
Он хищно смотрит на меня, затем издаёт короткий рык — и одновременно распускает страшную, давящую ауру, что накатывает волной и почти прижимает меня к полу.
Мои колени дрожат, хотят согнуться, я хочу лечь — подставить спину или живот, демонстрируя подчинение, но не могу. Просто не могу.
Он должен подчиниться.
Я больше не контролирую себя, существуя в остром, пряном дурмане, выискивая слабые места у своего соперника. Хотелось, конечно же, наброситься на шею или грудь, и не медля я подхожу, занося руку, желая вцепиться…