— Прикрывай! — крикнул Сэм, метнувшись к соединительным шлангам.
— Дай наверх забраться! — заорал я в ответ, вцепившись в металлическую лесенку.
Оглянулся и увидел еще зомби — толстую черную тетку, неуклюже бредущую на распухших ногах, прикинул, что не успеет ни ко мне, ни к Сэму до того, как я вскарабкаюсь, и полез наверх. И все же поскользнулся, больно приложившись подбородком о ступеньку и прикусив губу. В рот потекла кровь, я выругался, брызнув ею на белый бок цистерны, полез дальше, в суете вновь цепляясь разгрузкой и чуть опять не падая, попутно ударившись коленом.
Тетка как-то неожиданно быстро оказалась рядом — я даже не понял, когда она успела ускориться, — протянула раздутые руки, на одной из которых плоть была рассечена до самой кости и в разрез выпирало гнилое мясо, но я лягнулся ногой, угодив каблуком ей прямо в лоб и опрокинув на огромную задницу, а сам суетливо взобрался на цистерну. Запыхался до потери дыхания, но не от усталости, а скорее от постоянного страха. Даже не страха — ужаса. У меня кожу на затылке сводило при мысли о том, что мы можем здесь не отбиться и мертвецы порвут нас в клочки.
Встал на колени, опять сплюнул кровью, выругался грязно, застрелил поднимавшуюся на ноги толстуху, всадив ей подряд три пули в голову, и потом уже встал сам.
Сэм тоже не зевал — застрелил бегущего к нам «шустрика», потом свалил какого-то худого и длинного черного, не умершего, но и не встававшего больше с асфальта, а лишь как-то судорожно дергавшегося.
— И осторожно здесь стреляй! — крикнул он мне в довесок, после того как я, забравшись на цистерну, вновь принял проблемы обороны на себя.
А то я совсем дурак — не понимаю, что здесь в половине шлангов не только солярка, но и легко горящий бензин. Пальни не туда — и проблем не оберешься. Только пожара до небес нам здесь и не хватает для полного счастья.
А дальше… дальше я крутился на верху цистерны как босой на сковородке, стреляя во все стороны, меняя магазины, вновь стреляя, ощущая, как черное пластиковое цевье жжет руку уже даже через перчатку. Я не понимал уже, что там делает Сэм, давно закрепивший шланг и теперь крутящий что-то за откинутым желтым щитком возле странно изогнутой серой толстой трубы. Но после того как я свалил уже седьмого мертвеца, он показал мне большой палец и побежал к лесенке.
— Наливается!
Чтобы освободить ему место и заодно сохранить для себя сектор обстрела, я перескочил на крышу кабины грузовика, гулко отозвавшуюся под подошвами ботинок. Не свалиться бы — она то ли от дождя, то ли от утреннего тумана скользкая, как каток. Оглянулся — и чуть не свалился сам: с бампера на капот и оттуда уже ко мне лез здоровенный мужик в когда-то белой рубахе, в черной изорванной жилетке и черных брюках, с всклокоченной кудрявой бородой, со страшными ранами на руках и шее. Я вздохнул, прицелился, выстрелил, попав в середину просвечивающей на затылке лысины. Тот упал, с грохотом скатившись с машины на землю.