— Что? Кто?
— Эта тайная информация, разглашать которую я не…
— Ой, все! Я поехала за главой города, заодно пусть он возьмет с собой дознавателей. Уверена, вы с ними душевно поговорите, — теряю терпение и разворачиваюсь спиной к директрисе и ее секретарше, переставшей писать и вылупившей на меня глаза.
— Послушайте… — сразу меняет тон склочная тетка, — вам не о чем волноваться. Ребенка хочет удочерить одна очень приличная женщина…
— Кто? Мне нужно имя.
— Зачем вам это? Что даст? Это уважаемая многими дама, имеющая собственное дело в городе…
— Адрика? — Я вообще-то произношу имя торговки пирожками просто наобум и, надо же, попадаю в яблочко.
— Откуда вы узнали? Это… — директриса замолкает, смекнув, что проболталась. — Впрочем, не имеет значения, что вы знаете. Послезавтра в ратуше будет слушание, и девочка обретет новую семью. Вы больше не обязаны о ней беспокоиться.
— А я о Вите беспокоюсь не потому, что обязана, — говорю, чувствуя, как закипает во мне злость.
Быстро же эта Адрика все устроила! Одно непонятно — зачем ей нужна Вита? Ясно, что не ради того, чтобы помочь сиротке, но тогда ради чего?
— Я тоже подам прошение об удочерении! — заявляю.
— И зря потратите свое время и бумагу государственного образца, — ядовито замечает директриса.
— Это почему же? У меня есть дом, дело, деньги. Я вполне в состоянии воспитывать ребенка!
— У вас нет кое-чего важного. Мужа! Дитя должно расти в полной семье, — с довольной улыбкой сообщает госпожа Кокни.
— У Адрики тоже нет мужа! Насколько я помню, она вдова! — Возражаю, довольная, что вспомнила данный факт из биографии противной пекарши.
— У нее есть семья. Двое детей. Она взрослая, почтенная дама с безукоризненной репутацией. А вы? — директриса окидывает меня пренебрежительным взглядом. — Посмотрите на себя. На кого вы похожи? Грязная, тощая, молодая и неопытная в воспитании детей оборванка. Вам отдадут ребенка если только сам король поручится за вас, в чем я очень сильно сомневаюсь! Так что будьте добры, освободите приемную. И если все-таки соберетесь подавать прошение, будьте готовы к тому, что вас публично допросят, а потом, скорее всего, высмеют.
— А вот это мы еще посмотрим! — отвечаю директрисе и все-таки, выхожу из душной комнаты.
В коридоре какое-то время стою, задумавшись, что же делать дальше. На глаза наворачиваются слезы отчаяния. Давно я себя не чувствовала такой беспомощной! Но раскисать сейчас не время, поэтому, вытерев мокрые глаза ладонью, решительно иду к двуколке.
Возница по моему лицу понимает, что дела не очень, поэтому не лезет с расспросами, а просто вывозит нас за ворота и потихоньку едет в сторону города.