Недоуменно смотрю сначала на то место, где только что была ведьма, потом вниз, где на столе лежит мое тело, истекая кровью. Жаль Марушу, настоящую няню Дарвилла. Он не заслужил потерять сразу двух близких ему женщин. И если мне суждено оставить его, то пусть хоть она живет. Тем более, что, кажется, я именно ее дух вижу сейчас возле тела. Но как ей помочь?
— Руки, — едва слышно, словно шелест листьев, доносится до меня. — Руки.
Вижу, что это Маруша смотрит на меня и что-то говорит. Поднимаю собственные руки к глазам. Они светятся.
— Сила. Жизненная, — все тот же шепот.
— Это значит… я совсем-совсем умру, если ее использую? — спрашиваю.
— Да. Совсем-совсем.
Грустно как-то. Именно в этот момент дверь в дом слетает с петель и в комнату ураганом залетает Дарвилл. Крик раненного зверя, который он издает еще долго будет звучать у меня в ушах. Он падает на колени. Возле наших двух тел. Слезы текут по его щекам, но он их не замечает.
Его глаза наливаются тьмой, по коже пробегает черная чешуя. Эх, так и не покатал меня… Отпускаю весь свет, что еще светится на моих руках по направлению в тело Маруши. Пусть хоть она будет. Няня найдет слова, чтобы ему помочь. Моему мужу. И, перед лицом смерти глупо врать, моему любимому.
Едва последние капли срываются с моих пальцев, Маруша садится на полу, а меня подхватывает легкий ветерок и куда-то уносит. Внезапно останавливаюсь возле зеркала. Из него на меня смотрит мое и в то же время не мое лицо.
— Дара? — спрашиваю.
Отражение кивает, едва заметно улыбаясь.
— Я очень старалась, чтобы в этот раз ты все сделала, как надо, — говорит она.
— Ты снилась мне, — отвечаю.
— Только так я могла говорить с тобой. Только так могла предотвратить то, что висит над нашей душой.
— Нашей? — переспрашиваю недоуменно.
— Ты — это я. А я — это ты. Неужели не догадалась? — легкий, дружеский смешок. — Сколько раз мы воплощались — не счесть. И столько же раз наша с Дарвиллом история заканчивалась крахом. Я надеялась, но не была уверена, что ты поймешь и предотвратишь. Но тебе удалось разорвать нить неизбежных событий. Давай посмотрим, сможет ли Дарвилл сделать то же самое?
Киваю, и в зеркале, за спиной Рады появляется изображение. Муж, уже почти весь покрытый черной чешуей, несет мое тело к обрыву.
— О, нет! Он же не прыгнет вниз? — спрашиваю.
— Ты — его истинная и единственная любовь. Сейчас у него ощущение, что ему вырвали его сердце. Как он поступит, я не знаю.
Мы обе молчим. Страх терзает сердце, или вернее, то место, где оно когда-то было. Кусаю губы, наблюдая, как Дарвилл нежно кладет меня на траву, убирает волосы со лба, касается моих губ. Я чувствую его боль как свою. Прошу! Прошу, держись!