— Госпожа! Госпожа Алекса, — обращается ко мне женщина, имени которой я даже не знаю. — Помните меня?
Я киваю, дабы избежать долгих и ненужных объяснений. Мне домой нужно побыстрее.
— Госпожа, можно вас попросить зайти к нам на несколько минут. Мы надолго не задержим, но ваше присутствие очень важно!
Женщина чуть ли не на колени становится, поэтому я соглашаюсь. И, попросив Горафа постоять возле дома, куда меня привели, если что — звать на помощь стражу.
Но, оказывается, я зря волновалась. В доме, куда меня пригласили, собрание женщин. Много их тут. Думаю, около пятидесяти. Разных возрастов и сословий. По ходу дела выясняется, что у них организовалось местное движение по борьбе за права женщин! И они хотят удостоить меня места в совете. Конечно, я соглашаюсь. Это большая честь для меня! Выслушав кучу благодарностей, все-таки отпрашиваюсь уйти, пообещав явиться на следующее собрание и помочь с дальнейшим направлением нашего движения.
Когда я снова сажусь в экипаж, с моего лица не сходит довольная улыбка. Мне нравится, что начало происходить в городе! Свободы и права женщин — это отличнейшее дело! А вернется муж, я его попрошу назначить меня проверяющей сиротских приютов. Ох и наведу я там шороху! Получат у меня все, кто имеет личную выгоду с сироток.
Занятая мыслями и планами, я не сразу понимаю, почему мы остановились и что там за голоса.
— Что такое, Гораф? — спрашиваю, высунувшись из экипажа.
— Да вот, леди… — возница неловко мнется.
— Леди Алекса Сайрус, в замужестве Нэйт? — обращается ко мне здоровенный мужик в черной хламиде. Рядом с ним стоят еще четверо таких же.
— Да, это я. А в чем дело?
— Пожалуйста выйдите из экипажа.
— Зачем это? — спрашиваю.
— Затем, что вы арестованы по подозрению в ведьмовстве. Или выходите добровольно, или к вам применят силу!
Конечно, я выхожу добровольно. И меня ведут, но как ни странно, не в тюрьму, а сразу в здание суда. Демонстративно проводят вдоль по улицам, где еще гуляют, или просто сидят местные жители. Вот, мол, смотрите, ведьму ведут!
— Мне даже поспать не дадут? — спрашиваю у одного из стражей.
— А зачем ждать? Все судьи в сборе, свидетелей сейчас подвезут. До утра все решится.
— А что за спешка такая? — интересуюсь.
Страж отворачивает физиономию, но нам обоим понятно, куда они так спешат. Торопятся, пока муж мой не вернулся. Пока Гораф, который рванул на уже уставшей лошади в обратную дорогу, не сообщил главе города, какое бесчинство они решили учинить над его женой в его отсутствие.
Мерзавцы! Мелкие, гадкие душонки!
Меня заводят в здание суда, усаживают в большом, круглом зале на отдельную скамью, закрытую со всех сторон какой-то стеклянной колбой.