Пятьдесят лет в бизнесе — срок серьёзный. Для большинства выход на пенсию означает подвести итог, остановиться, выдохнуть, отбросить всё лишнее и подумать о себе — шашлыки на даче, банька по выходным, ну и телевизор, конечно. А для меня?
Я на пенсию не собирался.
Но мой врач, Лев Натанович долго смотрел на результаты анализов, слушал меня и выдал в итоге.
— Всё. Посадил ты сердце, Морозов. В лоскуты. Или ты ложишься в дрейф прямо сегодня или отчалишь в последний порт приписки.
— Натаныч, ты чего? Ты меня столько раз вытаскивал…
— А в этот раз всё! Доплясался. Сдавай дела, заходи в энергосберегающий режим. Созерцание цветочков, салатики, шахматы, медленные прогулки по лесу, никаких волнующих новостей. Максимум — бразильские сериалы. Без шуток. Ты меня знаешь.
Я его знал, как и он меня. Почти тридцать лет знал. Отсутствие юмора его профессиональная черта, за все эти годы он ни разу не пошутил.
— Да я ещё… — начал было я.
— Это у тебя стадии пошли, — отмахнулся он. — Торг, депрессия, отрицание.
— Натаныч, — взмолился я. — Ты же сам мой ровесник, а работаешь? И я хочу своей корпорацией «Эол» рулить, ещё лет тридцать!
— Я-то? — криво усмехнулся он. — Меня двадцать два года уже, как выперли на пенсию, если хочешь знать, потому и работаю тут, в частной клинике. Я завещание составил, дела свои к смерти в любой момент подготовил. Даже гроб купил и работаю теперь пару часов в неделю, не больше… так что, понимаю о чём говорю! А у тебя запаса прочности сердца остался на пару процентов. Останешься на работе, новый год не встретишь. А уволишься, тогда походишь. И это… Насчёт гроба я не пошутил.
— Да я понял, ты ж не шутишь.
— Не шучу. Вот тебе мой вердикт, Морозов. Ты уходишь от дел. И гроб бы я тебе тоже, посоветовал купить, но это уже как приятель, а не доктор.
Лев Натанович не пенсионный фонд, он выгнал меня с должности улитимативно, пинком ноги.
Совет директоров, естественно, тут же забегал и заскулил: — Алексей Сергеевич, Вы легенда! Вы же с нуля подняли этот холдинг! Но… здоровье дороже. А хитрые глазки сверкают неискренней жалостью, за которой легко угадывается алчность. В них прямо-таки написано, «интересно, а что можно в связи с этой ситуацией урвать?»
Чёрт побери, одно инфарктное состояние, и уже акулы бизнеса закружили вокруг «Эола», как стервятники. Будь я на десять лет моложе, нашёл бы рычаги, прижал бы парочку неверных союзников, может, даже слил бы компромат на этого выскочку Семёнова из правления… Но увы! После провального квартала и так акции просели, а если я ещё трупом рухну посреди совещания, рынок просто взвоет.