Бахар неожиданно шагнул вперёд, с его лица исчезло обычное сонное выражение, сейчас его глаза горели злым огнём, а сам он был похож на хищного Зверя.
— Что я слышу? — прошипел Бахар. — Ты смеешь взвешивать кто в семье имеет больше заслуг? Ты смеешь говорить, что ты бился, в то время как другие сидели на заднице ровно?
— Я…
Зеленорукий отступил на шаг, но Бахар шагнул следом, перебил, не дав ничего сказать.
— Что ты? Может, мне нужно напомнить, что ты, строго говоря, слуга главы, службу которого он купил лечением? Мне напомнить, что ты пришлый, что ты буквально умолял взять тебя старейшиной?
Зеленорукий вдруг тоже вспыхнул злостью:
— Не было такого!
Бахар ничуть не смутился:
— А раз не было, то и на других не смей возводить напраслину. Выискался здесь самый обиженный.
Зеленорукий скрипнул зубами:
— А дети?
— Что дети? — изумился Бахар. — Если ты не забыл, то всё то время, что ты пробивался к Ключу вместе с главой, именно я отвечал за детей. Я тоже их учил, я тоже их тренировал, как и почти десяток ко… — Бахар на миг сбился, поправился, — старших семьи вместе со мной. Но сейчас разговор не о детях. Сейчас мы должны решить другую беду — один из нас вдруг решил, что у него больше заслуг, чем у других. Может быть, у тебя больше заслуг, чем у Рутгоша? Может быть, у тебя больше заслуг, чем у меня, который даже не заступил в зоны запрета духовной силы Истока?
Зеленорукий набрал в грудь воздуха:
— Я… — но через миг лишь разочарованно выдохнул и махнул рукой. — ладно, я всё понял.
— Надеюсь, — угрюмо кивнул Бахар. — Очень надеюсь. А сейчас хотел бы услышать, что же ты понял, старейшина Цалиш.
— Хватит этого, Бахар, — поморщился Зеленорукий. — Мне не шестнадцать, я всё понял.
— Тебе не шестнадцать, старейшина Цалиш, ты прав, поэтому я и хочу услышать, что же ты понял, — Бахар и не подумал пойти на уступки Зеленорукому.
Тот пожевал губами, но послушно, словно ученик, принялся перечислять:
— Мы семья, мы единое целое, из котла нужно черпать по очереди и не спорить, у кого ложка больше и кто первый должен зачерпнуть.
Бахар недовольно покачал головой и сказал, лишь подтверждая, что нет, мне не показалось:
— Сейчас я лишь слышу, что ты повторяешь те слова, которые мы вкладываем в головы учеников. Пока я не вижу, что ты впитал в себя эти слова, хотя, казалось бы, ты удостоился чести вместе с искателями и главой уйти за Ключом.
— Ну хватит, — скривил Зеленорукий, — хватит меня шпынять, словно я и правда сопливый ученик.
— Ошибку ученика можно легко исправить, ошибку старейшины исправить очень тяжело.