— Подтверждаю, — коротко сообщил я и тут же спросил снова. — Ты казначей, Алкай?
Тот выпрямился, чуть растерянно протянул:
— М-м-м, да, глава.
— Всё, — отрезал я. — Это твои проблемы и проблемы Седого. Я, глава, говорю вам — нужно место для ночлега новых людей. Не на один день. Решайте с Седым сами, сколько ты выделишь на это денег. Дорого? Ты казначей, сбей цену у жадного продавца, но мои люди не должны ночевать на улице.
— Э-э-э…
Седой с Алкаем переглянулись, но раньше, чем они хоть что-то попытались сказать, я предупредил:
— Седой, не нужно взваливать на меня ещё и эту проблему. Казначей не даёт денег и сам не хочет сбивать цену? Ну так вы не первый день знакомы. Накричи на него, подкупи вином. Вы же как-то решали подобные вещи пятьдесят лет без меня?
— Решали, глава, решали, — Алкай несколько раз мелко кивнул, но больше ничего не сказал.
— Всё, — громко сообщил я. — Снимайте формацию и начинаем заниматься каждый своим делом.
Помедлил, видя ошарашенные лица Предводителей, простых служителей, которые как-то не успели ещё привыкнуть к изменениям и запретам, которые теперь носят на себе. Нужно бы как-то их поддержать, приободрить, а не закончить на этом странном разговоре про деньги, вино и самостоятельность. Чуть подумав, я громко сказал.
— Я рассчитываю на вашу помощь, — а затем и вовсе добавил. — Сила нашей семьи Сломанного Клинка в единстве, в верности, в общей цели. Сломанный Клинок будет перекован!
— Сломанный Клинок будет перекован! — рявкнули в ответ полтора десятка глоток.
И не надоедает же Седому орать каждый раз. Зато хоть из глаз, которые смотрели на меня, ушла муть недоумения.
Но я был слишком наивен, думая, что на этом от меня отстанут. Не хотелось бы так думать, но иногда я не мог отделаться от мысли, что ко мне весь день обращаются с полной ерундой, лишь бы подтвердить, что они теперь не одни, что они теперь с магистром.
— Глава. Мы не можем решить, что делать с теми, кого вы отделили в третью группу.
— Третья, это какая? — уже как-то устало переспросил я… кого?
Управитель, кажется. Нет, не кажется, а точно. Серые глаза, стихия воздух. Я заглянул в свои записи жетона. Вот он. Феор. Сегодня было столько имён, что даже моя память отказывала. А может, я просто устал и даже не старался запоминать имена.
— Это та, глава, где какой-то непонятный сброд. Слабаки, которые даже не могут толком сказать, как они намереваются приносить пользу ор… — то ли под моим взглядом, то ли от полыхнувшей печати, Феор поперхнулся, откашлялся и поправился. — Семье, конечно же, семье, глава.