— Может, вы займётесь, наконец, этим самым порядком, вместо болтовни? — не выдержал я. — Или так и будем по полдня прятаться под формациями? Сколько ещё людей осталось проверить?
— Двадцать три.
— Так давайте, давайте, — я даже махнул рукой, подгоняя их. — И хватит толпиться возле меня, решились, занимайтесь стадами, которые вам так не нравятся.
Седой нахмурился:
— Но я-то нужен с этими оставшимися, молодой магистр.
— А остальные нет, — припечатал я. — Займитесь делом, хотя бы отыщите место для ночлега, — добавил мыслью. — Камни-то у тебя остались? А то я, кх-м, выгреб всё до дна. Пошли казначея купить ещё одно поместье. Напротив нашего, например, всё лучше, чем расползаться вдоль улицы.
— Купить? — изумился Седой вслух.
— Что купить? — тут же заинтересовался стоявший у стены комтур.
Я его даже помнил. Из числа тех, что были в первом десятке. Тот наглец, что дёргал меня за плечо, требуя снять печать с Годия. Ему ещё потом Седой поручил прибрать к рукам кольцо Морщинистого.
— Поместье, — не оборачиваясь, ответил ему Седой.
— Зачем?
— Жить. Нам, пришедшим.
Комтур поднял брови:
— Зачем покупать поместье, если нам вот-вот уходить из города на свои земли?
— Магистр хочет.
Комтур перевёл взгляд с Седого на меня. Я поступил так же — перевёл взгляд с Седого на комтура.
Мужчина лет сорока на вид. Как и большая часть комтуров. Сам Седой сейчас ровно на столько же выглядит, может, даже чуть моложе. Обычные, приятные черты лица. В отличие от того же Седого без щетины. Точь-в-точь как Зеленорукий. Разве что в волосах множество алых даже не прядей, а волосков, иногда заставляющих отливать голову красным. Огонь. Второй Красноволосый, только не такой яркий и немного старше его. Всех комтуров можно разделить на более старших, средних по возрасту и более молодых. И не похоже, что эта разница в годах, результат сожжённых лет.
Седой тоже повернулся и повёл ладонью, представляя заговорившего:
— Алкай. Казначей семьи.
Тот кивнул:
— Приятно познакомиться, глава.
Мне оставалось лишь вздохнуть. Про себя. Каждый норовит называть меня по-своему. Это уже выглядит смешно: тридцать именований одного человека. И это всё к одной маске. Ну к двум, если быть точным. Ирал-Леград.
Алкай и не думал замолкать:
— И должен заметить, глава, расходовать духовные камни на покупку того, что нам продадут за десять цен, а не заберут обратно даже за одну — расточительство.
Я жестом остановил его речь, спросил:
— Ты казначей, Алкай?
Тот помедлил, а затем склонил передо мной голову и приложил кулак к ладони:
— Если вы подтвердите мою должность в семье Клинка, глава.