— Понимаю… — ответил я, поймав на себе быстрый и полный превосходства взгляд тут же отвернувшегося мелкого засранца, и поспешил оставить неприятную для себя тему. — Так значит, Елизавета Всеволодовна, ваша сестра до сих пор томится в клане Золотниковых?
— К сожалению, нет… — опять тяжело вздохнув, ответила женщина. — Когда я немного подросла, Катя решила, что с неё довольно, узнав, что беременна, она сама бросилась грудью на найденный где-то нож. Дело в том, что, в отличие от меня, воспитать из неё «простеца с живицей» уже не могли, поэтому последние пять лет своей жизни она просуществовала калекой с подрезанными на ногах жилами и хитро выжженными энергоканалами в руках, которыми едва шевелила. Да и то всё это время держалась только на силе воли и ради меня…
— Понятно… — повторил я и задумался, в то время как гостья продолжила свой рассказ.
Он был немного сумбурным, но, сложив новую информацию с уже сказанным, я смог сделать следующие выводы. Где-то в Москве до сих пор есть здание на третий-четвёртый уровень, которое ранее принадлежало Бажовым, и нынешние хозяева, какие-бы бумаги они кому ни подписывали, не имеют на него ровным счётом никаких прав. Другое дело, что уверенности в том, что я могу предъявить какие-либо претензии, не было. Тут нужно общаться со специалистом-законником Полиса, потому как лично мне известно только правило десяти и двадцати лет, после которых официально снимались некоторые имущественные разногласия. Например, как у Останкиных с арендованными Полисом землями, но при этом надо ещё учитывать, что в их случае до сих пор действующего, но слабого клана всё вообще забуксовало на месте.
Ещё за три года до рождения Елизаветы Всеволодовны и, видимо, моей мамы, которая была ещё младше неё, клан начал возводить на выкупленном участке земли свой полноценный небоскрёб. Работы вроде как были полностью оплачены и выполнены. Однако где он располагается, и что с ним сейчас, женщина просто-напросто не знала. Не держали в клане детей в курсе подобных вопросов.
Вот тут уже я с некоторым непониманием покосился на Ольгу Васильевну. Не могло такого быть, чтобы опекунша была совсем уж не в курсе подобных вопросов. Всё-таки она должна была выяснить всё и вся про меня, благо двери в практически любые архивы открыты для неё по праву рождения. И тем не менее наличие Бажовского небоскрёба для меня оказалось новостью, как и хмурое лицо опекунши в тот момент, когда я узнал об этом, а вот кто там теперь хозяйничает, так и осталось секретом. Но она явно что-то знала и всё равно молчала об этом…