Да, трофеи — это, конечно, дело личное, и головой рисковал тоже только я, вот только находясь на официальной миссии вместе со своей боевой рукой, просто так положить что-то в карман будет откровенным воровством. По сути, любая боевая группа — это не просто пять чародеев, точнее, четыре чародея и чаровник, которые выполняют заказы, а в остальное время живут сами по себе. Нет, это именно что маленькая организация, у которой есть свой документооборот, личная оружейная и небольшая касса на случай непредвиденных расходов на заданиях. Именно в неё для начала идут премиальные выплаты, и только потом мы распоряжаемся полученными деньгами.
Впрочем, существуют и такие чародеи, которым подобное не нравится, а потому они предпочитают работать в одиночку, живя по принципу, что нашёл — то моё. Впрочем, студентов это не касается — мы вынуждены подчиняться академическим правилам, но уже сейчас понятно, что после выпуска тот же Алтынов, скорее всего, если не изменит своего поведения, покинет отряд и уйдёт в «одиночку».
Отнеся получившийся баул поближе к мальчику, я быстренько перетаскал трупы в единую кучу и, недолго подумав, залил мёртвые тела зелёным огнём. Пусть это враги, но всё же они не заслужили того, чтобы стать едой для живущих в канализации монстров или тем паче самим стать таковыми из-за подселившихся духов. Я, собственно, и ранее найденные тела спалил к чертям собачьим, следуя правилам техники безопасности: нет возможности возиться с найденным телом, но можешь сжечь — сожги! Не можешь сжечь? Постарайся по-другому избавиться от мертвеца, чтобы потом с ним уже точно не было никаких проблем.
Понаблюдав секунд тридцать за пляшущими лепестками пламени, поморщился от противного запаха палёной человеческой плоти и, вновь нагрузив на себя трофеи, взвалил на второе плечо безвольное тело мальчонки. Звали его, как выяснилось, Мойша Мойшевич Шнипельсон, и даже уже по имени было понятно, что сам он является потомком либо одного из еврейских кланов, либо московских идишей, ну, или, как их называют в простонародье, зити.
Если первые ничем от остальных, собственно, не отличались и точно так же работали на Княжеский Стол, а представителей этого семитского народа можно было встретить и на Дне, и на приёме в Кремле, то вторые были куда как заметнее. Неоднозначная репутация была у этих людей, общины которых существовали, наверное, в любом полисе и, в первую очередь, потому, что держались те всегда обособленно и постоянно гордо заявляли, что, мол, являются не просто, например, москвичами, а именно «московскими идишами» — и никак иначе.