Герцогиня сняла с огня кофейник и ловко разлила кофе по чашкам.
– Держите, – придвинула одну Каллеману, а вторую подала мне. – Есть еще холодная курица, хлеб и сыр.
– Я не голоден, – отрывисто сказал маг.
Он подошел к окну, отодвинул занавеску и бросил взгляд на густые заросли дрока, растущего возле дома, а я невольно подумала, как может быть не голоден человек, который несколько суток провел без пищи. И внутри появилось предательское желание настоять на том, чтобы маг поел, но я посмотрела на спокойную леди Кейт и взяла себя в руки. Не буду я никого уговаривать. Каллеман ясно показал, что ни я, ни моя забота ему не нужны.
– Дерек с Лукасом вернулись, – опуская занавеску, сказал маг, а спустя минуту в коридоре послышались звуки шагов, и в гостиную вошли лорд Горн и лорд Хольм. Выглядели они бледными и измотанными, а лорд Хольм был еще и поцарапанным.
Странно. Разве у волков нет быстрой регенерации?
Мысли эти были почти мимолетными. Они не давали отвлечься от главного, не позволяли перестать следить глазами за Каллеманом, словно тот был магнитом, за которым я тянулась, как стрелка компаса, привязанная к своему вечному северу.
– Эрикен, дружище, ты не мог выбрать для заключения местечко потише? – увидев мага, усмехнулся оборотень. – Боюсь, в Департаменте слишком шумно. Когда мы уходили, там было жарко!
– Твоя работа? – хмыкнул Каллеман.
Сейчас он выглядел почти таким, как прежде, до своего заключения. Разве что немного бледнее, чем обычно.
– Не удержался, подкинул им пару артакийских подарочков, – расплылся в улыбке Хольм.
Артакийскими подарками в империи называли зажигательные шеры, довольно разрушительное оружие оборотней.
– Нужно было скрыть следы нашего проникновения в магический контур, – пояснил лорд Горн.
Он коротко обнял Каллемана и заглянул ему в глаза.
– Резонанс от твоего портала был довольно сильным, мне с трудом удалось погасить колебания, – негромко сказал герцог. – Кэти, сделаешь и нам кофе? – попросил он жену.
– Дерек, это будет десятая чашка, – в голосе леди Кейт прозвучало предупреждение, которого ее муж предпочел не заметить.
– Не жадничай, дорогая, – усмехнулся он и посмотрел на жену так, что у меня в сердце шевельнулось никогда прежде не испытанное чувство – зависть. Не черная, нет. Безобидная, но от того не менее безнадежная.
Тем, кто сомневался в том, что любовь существует, достаточно было посмотреть на супругов Горн. Даже когда они находились в комнате, заполненной людьми, все равно казалось, что есть только двое. И мне было неловко находиться между ними, казалось, я нарушаю ту особую связь, которая ощущалась во взглядах, в жестах, в прикосновениях и безмолвном разговоре душ.