— И как, при всём при этом, она может столько стоить? — удивился я.
Лучио рассказал мне историю этой статуи. Оказалось, что её сделал один известный французский скульптор для своего сына. А затем его сын пожертвовал её музею. Но музей не захотел её выставлять, и начались судебные разбирательства. Аристократ, разъярённый таким отношением, решил её выкупить. Но ему сказали, что её уже выставили на аукцион за смешную цену. Тогда он просто пришёл на этот аукцион и купил её за шесть миллионов. В итоге, он сам начал заниматься искусством и продвигать.
— На выставке, где она была представлена, — продолжал рассказывать Лучио, — ворвались какие-то… гм… активисты. Они выступали за защиту окружающей среды, и так случайно вышло, что они облили краской именно эту статую.
— Но её не тяжело исправить, — заметил я.
— Верно, — кивнул Лучио, — но из-за нынешней стоимости в шесть миллионов никто не берётся за это.
— Без проблем, — сказал я. — Берусь.
Мы обменялись рукопожатиями, а затем ещё несколько часов общались, обсуждая разные виды искусства.
Во второй половине дня, когда я вернулся в лавку, меня вдруг осенило — я понял, что нужно делать. И уже через несколько часов новая работа была готова. Она получилась невероятной — сложной, детализированной, завораживающей. Я установил её на самом видном месте, в центре торгового зала.
— Семёныч! — позвал я, с гордостью разглядывая свою работу. — Иди сюда!
Семён Семёнович, который как раз протирал пыль с полок, подошёл ко мне.
— Что такое, Теодор? — спросил он, с удивлением глядя на новую статую. — Это ещё что такое?
— Это — вулкан, — пояснил я.
— Я что-то сомневаюсь, — сказал Семёныч, придирчиво рассматривая мой шедевр, — что это продастся.
— Ещё как продастся. Ведь это не простой вулкан, а «действующий»!
Я активировал артефакт, который был встроен в основание статуи. Внезапно из кратера вулкана начал подниматься густой дым, а затем показались языки пламени. Семёныч отшатнулся, но я успокаивающе поднял руку.
— Не волнуйся, это безопасно. Смотри дальше.
Через мгновение из жерла вулкана начала вытекать ярко-красная лава, медленно стекая по склонам. Однако, достигнув подножия, она не растекалась по полу, а словно по невидимому жёлобу возвращалась обратно в кратер.
— Невероятно, — прошептал Семёныч, заворожённо наблюдая за этим зрелищем. — Как ты это сделал?
— Магия, и немного инженерной смекалки, — подмигнул я. — Представляешь, как это будет смотреться в чьём-нибудь саду или гостиной?
Семёныч покачал головой, но на его лице появилась улыбка.
— Ты прав, Теодор. Это определённо продастся. И, скорее всего, за очень хорошую цену.