— Хорошо, хорошо… — она улыбнулась. — Присаживайтесь. Что вам принести?
Мы с Лучио сели за стол и заказали кофе.
— Итак, Теодор, — Лучио откинулся на спинку стула. — Я хотел с вами поговорить об одном деликатном деле. У меня есть несколько заказов, которые нужно выполнить… гм… без малейших повреждений. Речь идёт о реставрации не только старых предметов, но и новых произведений искусства.
— Дайте угадаю, — усмехнулся я, — каждый предмет будет с контрактом?
— Совершенно верно, — кивнул Лучио, — я хотел найти не просто хорошего мастера, а мастера, который верит в себя на сто процентов, и готов нести ответственность за свои оплошности. Проще показать…
Он достал из кармана смартфон и показал мне фотографию. На ней была изображена статуя, на которой была большая трещина, которую «не замазать», образно говоря. Это была статуя мальчика, держащего на руках собаку.
— Вот, например, статуя финикийского мальчика с собакой, — сказал Лучио. — Её цена на аукционах могла достигать двух миллионов. Мастер, с которым я работал одно время без контрактов, допустил грубейшую ошибку. Он испортил не только великое творение прошлого, но и цену конкретно урезали из-за этого. В итоге я понёс потери. И это не единственный такой случай, — добавил он, показывая мне другие фотографии. — Поэтому теперь я работаю только с профессионалами.
— Без проблем! — пожал плечами я. — Контракт, так контракт. Но дёшево это не будет.
— Само собой, — кивнул Лучио, улыбаясь. — Всё будет по высшему разряду. Кстати, Теодор, — он задумался, — а с новым искусством работаете? У меня есть для вас первый заказ, за который я готов заплатить триста тысяч.
— Триста тысяч? — я присвистнул. — Но я не занимаюсь убийствами.
— Нет, конечно нет, — сказал он. — Речь идёт не об убийствах. Просто… мне нужно, чтобы вы… гм… исправили одну вещь.
Он снова достал телефон и показал мне новую фотографию.
— Вот, — сказал он, — посмотрите.
На экране — скульптура, изображающая женщину с ребёнком на руках. Полированный камень был покрыт разноцветными пятнами и рисунками, похожими на граффити.
— Это — работа одного из самых известных французских скульпторов, — пояснил Лучио. — Он назвал её «Единство». Она символизирует… гм… единство матери и ребёнка, семейное единство, связь поколений.
— Странная какая-то статуя… — сказал я, разглядывая её. — Нелепо раскрашенная, да ещё и граффити разрисованная.
— В том-то и дело, что этого здесь быть не должно, — сказал Лучио.
— При всём при этом, — заметил я, — за неё и двести тысяч бы не отдал.
— Но её цена — шесть миллионов, — пояснил Лучио.