Мы проехали мимо очереди людей у кинотеатра, где на вывеске крупными буквами значилось: «КРЫЛЬЯ» с Кларой Боу — первый обладатель премии «Оскар»! ТЕПЕРЬ СО ЗВУКОМ!’ Еще один символ переходной эпохи. Немое кино уступало место звуковому, и это революционировало всю индустрию развлечений.
На углу Пятой авеню и 42-й улицы двое чистильщиков обуви, мальчишки лет двенадцати в потертых кепках, наперебой предлагали свои услуги проходящим мимо бизнесменам. Рядом пожилой ветеран с пустым рукавом пиджака продавал карандаши. Молчаливое напоминание о Первой мировой войне, окончившейся каких-то десяток лет назад.
Такси притормозило у светофора, и в открытое окно донеслась мелодия джаза из музыкального магазина. Ритмичные, синкопированные звуки саксофона словно озвучивали безумный темп города, его лихорадочную энергию и оптимизм.
— Чертовы пробки, — проворчал таксист, когда мы застряли в уличном заторе. — Слишком много машин, слишком мало дорог. Весь мир хочет приехать в Нью-Йорк.
Я взглянул на карманные часы. Почти полдень. Терять время в пробке непозволительная роскошь, учитывая мой плотный график.
— Я выйду здесь, — сказал я, протягивая доллар. — Дальше пройду пешком.
— Как скажете, босс, — таксист сдачи не предложил, и я не стал настаивать.
Продвигаясь сквозь толпу на тротуаре, я чувствовал, как бумаги в конверте шуршат при каждом шаге, напоминая о тяжести моей тайны. Но сейчас нужно полностью переключиться на бизнес, вернуться к роли успешного финансового консультанта.
На углу я замер перед витриной аптеки Rexall, где рекламировали «Чудесный тоник доктора Майлза». Очередное шарлатанское средство, содержащее в основном алкоголь и наркотические вещества.
Я использовал стекло витрины как зеркало, проверяя, нет ли за мной хвоста. Убедившись, что никто не следит, я продолжил путь.
Наконец, передо мной возник магазин Фуллертона.
Пятиэтажное здание с величественным фасадом в стиле боз-ар. Широкие арочные окна-витрины демонстрировали товары для состоятельных нью-йоркцев. Элегантные манекены в вечерних платьях, мужские костюмы, предметы домашнего обихода. Все оформлено с претензией на европейский шик.
Над главным входом красовалась вывеска «Фуллертон и Сыновья», золотыми буквами на темно-зеленом фоне. Два ливрейных швейцара в зеленой униформе с золотыми пуговицами открывали двери посетителям. Перед входом выстроились в ряд несколько автомобилей, в основном роскошные линкольны и кадиллаки, принадлежащие богатым клиентам.
Я на секунду задержался, оглядывая этот храм коммерции. В моем времени такой магазин показался бы архаичным, с его чопорной атмосферой и индивидуальным обслуживанием покупателей.