Папа всегда учил смотреть в глаза своему страху и никому не показывать, что ты боишься. Поэтому я вздернула подбородок повыше и делала вид, что любуюсь природой.
Меня немного пошатывало от пережитого стресса, перед глазами мелькали темные круги, но я приложила все силы, чтобы неандертальцы этого не заметили.
Шум реки немного успокаивал нервы, а я подумала и решилась. Потому что хуже быть, конечно, может, но я упорно цеплялась за надежду, что ничего они мне не сделают. Поугрожают разве что.
Подошла к капоту машины, села на него, уперевшись ногами в передний бампер, и стала ждать. Чего — я и сама не знала, но, может, Аллах смилостивится и нашлет на этих двоих молнии? Или река выйдет из берегов и утащит неандертальцев в свои глубины?
— Эмилия, — обалдел Камал, увидев меня на капоте.
— Что? И сюда нельзя, да? Запрет был на воровство, крик и побег, — напомнила я.
— Слезь, — потребовал Камал.
— Знаете что? Так даже при инквизиции не издевались, как вы! — выплюнула я. — Не слезу, приковывайте! Давайте-давайте, издевайтесь над бедной мной, пугайте, угрожайте, связывайте. А я знаете что подумала? Если все-таки брак состоится, то вы же мне родственниками станете, да? Близкими, наверное. И на общих праздниках будем видеться, а я вам Аллахом обещаю, что вы эти дни будете помнить до самой старости, которая совсем недалеко, да, Хасан?
Хасан сдвинул брови к переносице и очень неодобрительно покачал головой. Камал громко втянул носом воздух, задержал дыхание, выдохнул, достал из пакета бутерброд и протянул мне:
— Ешь! Молча!
— А сок зажмотил, да? Я должна всухомятку давиться?
У Камала дернулась щека. Он достал томатный сок и протянул мне.
— Все? — рявкнул он.
— Да. Отойдите, вы мне вид загораживаете.
— Лия, — он показательно достал наручники и помахал ими у меня перед носом.
— Поняла, поняла, — с сарказмом пропела я, — но с дороги все равно… Ага, спасибо. Так мне ваши лица надоели, пока мы еха…
— Лия!
Я вздрогнула и вгрызлась в бутерброд.
Хасан с Камалом разделили оставшиеся сэндвичи, встали у крыла машины и молча жевали, коршунами следя за мной.
Я ела медленно, откусывая маленькие кусочки и тщательно прожевывая каждый. Мужчины уже съели по два бутерброда, а я все еще не осилила и половины своего.
— Лия, ешь быстрее, — очень вежливо поторопил меня Хасан.
— Нельзя быстрее, пищу надо тщательно пережевывать, особенно в вашем почтенном возрасте. Совсем желудок не бережете, да? А инсульт по этому поводу что вам говорит?
— Женщина, ты совсем традиции не знаешь? — взорвался Хасан. — Ты должна быть рада, что с таким характером тебя замуж берут! И с мужчинами в таком тоне не разговаривают!