— И не верю, что он работал на криминал.
— Да. Всё так, я тоже сначала не верил, — медленно сказал Старожилов. — И Степаныч не верил. Мы оба до последнего не хотели так думать про Колю. Но были доказательства, улики.
— Какие улики? — спросил я.
Он развёл руками.
— Сейчас уже никакие. Мы всё уничтожили. Столько времени прошло. Я же говорю… всё оформили как несчастный случай. Чтобы не позорить память Николая…
Я слегка наклонился вперёд.
— Или чтобы никто не стал копаться дальше?
Он посмотрел на меня внимательнее. Чуть поднял бровь, как бы в сомнении. Я же усмехнулся и продолжил:
— Быть может, поэтому вы всё так аккуратно и похоронили.
Он покачал головой.
— Нет, Егор. Мы с Николаем были друзьями. Я, Степаныч… мы столько вместе прошли. Твой отец был мне как брат.
Он снова посмотрел в сторону, будто на секунду вернулся в те годы.
— Я бы жизнь за него отдал, если бы нужно было. Но он свернул с дороги. Пошёл другим путём.
— Почему?
Он тяжело выдохнул и пожал плечами.
— Бывает. Время тогда было тяжёлое. Непростое. Жизнь и смерть рядом ходили, а не только честь и…
Я смотрел на него не мигая.
— Тогда зачем вы его убили? Не арестовали?
Он нахмурился.
— Я же сказал… он ранил меня. Я отстреливался. Пуля срикошетила… попала в него.
— А подробнее?
Он замолчал.
— Извини, Егор… — сказал он, наконец. — Мне тяжело это вспоминать.
Старожилов открыл небольшой бокс на столе, достал салфетку и вытер лоб. Потом расстегнул несколько пуговиц на рубашке и ослабил ворот, словно ему стало душно.
— В общем… — сказал он устало. — Я понимаю твои чувства.
Он посмотрел на меня серьёзно.
— И готов помочь.
— Чем?
— А что я могу предложить тут? Материально, — он чуть развёл руками.
— Материально? — я приподнял бровь.
— Конечно. Я же не мамка и не психолог, чтобы утешать словами. Но я могу… скажем так… выплатить тебе компенсацию за утрату отца.
— С каких пор вы заделались под социальную службу? — усмехнулся я.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Иронизируешь, Егор?
— Да нет. Просто уточняю.
Он вздохнул.
— Я хочу реально помочь. И имею такую возможность. Денег я заработал достаточно.
Он постучал пальцем по столу.
— Сам знаешь, какие у вас зарплаты. А если ты честный полицейский, то сильно не жируешь. Времена, может, и изменились, но не в этом. Не в этом.
Я молча смотрел на него.
В голове на секунду мелькнула мысль о деньгах, которые лежали у меня дома — тот самый чемодан из трофейных «Жигулей». Часть, конечно, уже ушла, но всё равно с такими деньгами о бедности говорить было смешно.
Впрочем, даже если б у меня в кармане лежала последняя сотня, теперь было не время и не место об этом говорить.