— Так в деревне только. Мы тут недалече ходили, с собой воду не берём. В ручье пьём.
— Так покажи, где ручей. Пить хочу, — прохрипел я.
— До ручья дальше, чем до деревни. Пошли в деревню. Вижу, плохеет тебе, сынок. А Прошка с девахой твоей побудет.
— Чёрт с тобой… пошли.
Я ткнул пальцем в сторону Инги.
— Смотри. Отвечаешь мне головой за неё.
Старик хмыкнул.
— Ой, напужал. Не в тех ты условиях, чтоб мне условия ставить.
— Я просто предупредил, отец. Ну, чтобы если что, не серчал.
— Да ты не бзди, Егорка, — добавил он уже мягче. — Нормально всё с твоей бабёнкой будет.
«Не моя бабенка», — хотел сказать я, но промолчал. Пусть думают, что моя. Пусть понимают, что я за неё глотку перегрызу.
Хотя, по сути, они нам помогли, Ингу спасли. Не должно быть подвоха. Но я не мог смотреть на них спокойно — уж больно вовремя они тут появились, да и на болоте с нами двумя сдюжили. Как так?..
— Ладно. Веди в поселение. А Прошка пусть здесь подежурит. Дай ему нож или что-нибудь.
— Ножик? — усмехнулся дед. — Ружо ему дам.
— У тебя ружьё есть?
— А то.
Он шагнул к кустам и достал оттуда двустволку. Видимо, пока вытаскивал нас из болота, просто отбросил её в сторону.
Старая, затёртая до желтого блеска двустволка. Лак на цевье и ложе облез, местами, где хват частый был, дерево потемнело от времени и рук. Тыльник приклада подбит войлоком вместо штатной пластмассовой детали.
— Ну тогда я спокоен, — пробормотал я.
— Не боись, дядька! — воскликнул Прошка, схватив ружьё с неожиданной ловкостью. — Кроме наших тут никого нет на сто вёрст. А зверь нынче спокойный. Олени жирные, волки сытые, медведи тоже. На ягодку перешли, они сейчас как коровки пасутся.
Я посмотрел на своих новых знакомых.
— Мы вообще в какой области? Или крае? Какой город поблизости?
— Много тут городов разных, — туманно ответил старик. — Но далече все они. Ох, как далече.
— А самый-то большой какой? — всё же попытался уточнить я.
Мы дошли до поселения. И правда недалеко, если смотреть по карте. Но с моим состоянием, с этим самым «откатом», как назвала его Иби, пару километров показались вечностью. Шли часа полтора, не меньше. Ноги наливались свинцом, голова периодически плыла, приходилось останавливаться, чтобы не рухнуть лицом в мох.
Но лес, наконец, расступился, и передо мной открылось небольшое поселение на огромной поляне.
Бревенчатые избы из потемневшего от времени кругляка. Срубы сложены плотно, явно без единого гвоздя. Дощатые крыши, кое-где перекрытые свежими досками, но общий вид — будто из учебника по истории. Дерево почернело от дождей, ветров и веков.