— На связи.
Женский голос в динамике, сухой и механический, шел с легкими помехами.
— Отправляю анализ сегодняшней боевой ситуации в целях устранения ошибок.
Степаныч скривился, как от зубной боли, и покосился на рацию.
— Да мы уже провели разбор полётов.
— Нарушение инструкции, — шаблонно отозвался голос. — Вам необходимо еще раз досконально все разобрать. Ранение или гибель сотрудника Егора Фомина недопустима.
— Ну понятно, недопустимо, — фыркнул Степаныч и раздраженно почесал щеку. — Ты-то откуда можешь знать цену человеческой жизни? Ты же железяка бездушная, прости господи.
— Я не бездушная железяка. Я Алина, специальный искусственный интеллект, ваш помощник.
— Вот до чего дожили, — проворчал Степаныч и прибавил газу. — На черта нам эта баба?
Я усмехнулся и стал переодеваться прямо на ходу.
— Ну она нам помогает. И здорово помогает. Направляет частенько, предупреждает об опасности, к камерам подключается.
— Ну да, ну да, — недовольно хмыкнул Степаныч, перестраиваясь в левый ряд. — Раньше без всяких камер внедрялись, работали под прикрытием, а теперь без интернета и без искусственных интеллектов шагу ступить уж не способны, будто бы.
— Прогресс везде, Степаныч. И в спецслужбах тоже.
Он покрутил головой и вздохнул.
— Я когда начальником уголовного розыска был, работа понятнее была. А сейчас у вас всё мудрёное.
— Да не ворчи ты.
Он помолчал, пожевал губу, потом махнул рукой уже мягче:
— Да ладно, это я так.
Степаныч вдруг окончательно сменил пластинку, что с ним бывало редко. Неожиданно предложил:
— Ты давай, в субботу со своей приезжай ко мне на дачу. Баньку затопим, шашлык пожарим. А?
— Моей в баню нельзя, ты же знаешь.
— Ну так посидит в беседке, — отмахнулся он. — А мы с тобой попаримся.
В этом был весь Степаныч. Только что ругался на искусственный интеллект, спецслужбы и новый век — кажется, и меня вместе с ними готов был бы послать, а через минуту уже зовёт в баню.
Причём со спутницей — с которой, как он прекрасно знал, всё это и началось.
— Заметано, — сказал я с улыбкой.
— Всё, приехали, — буркнул Степаныч, притормаживая у моего дома. — Вываливайся. Привет передавать не буду, мы же с тобой, считай, не виделись, но — до субботы.
Я вошел в квартиру с новой одежде и с бейджиком на груди. На пороге уже стояла Инга. Животик у нее стал такой большой, что можно было подумать, будто под платьем шутки ради прятался арбуз, круглый и тугой, и от одного взгляда на покруглевшее лицо жены во мне сразу все теплело.
— Егор, привет. А ты чего такой? — она шагнула ближе и прищурилась, всматриваясь в мое лицо.