— А он об этом не будет знать, — вдруг улыбнулся Илья Константинович.
Он удовлетворённо побарабанил пальцами по толстой, дорогой столешнице из массива дуба. Мебель в его кабинете была как у руководителя преуспевающей корпорации, а вовсе не как у начальника районного ОВД.
Я сидел на своём рабочем месте и печатал очередную никому не нужную докладную записку о том, сколько преступлений прошлых лет было раскрыто за отчётный период. Цифры, проценты, формулировки. Мёртвый набор слов, от которого тянуло скукой и безысходностью.
Когда в кабинет вошёл Степаныч, наш начальник уголовного розыска, я это почувствовал ещё до того, как увидел. Прокуренный, пропитый, как и полагается начальнику УГРО, с хмурым взглядом и в потёртом костюме, который он явно ненавидел. Ему бы футболку и джинсы, как раньше. Но служебный дресс-код обязывал теперь носить костюм.
«Опять какой-нибудь бумажной работы сейчас навалит», — мелькнула в голове тоскливая мысль.
Но Степаныч вдруг подошёл ближе и, опустив взгляд, будто нашкодивший первоклассник, пробубнил:
— Там это, Егор… в общем, это…
Я аж оторвался от клавиатуры. Ни разу я не видел своего непосредственного начальника таким растерянным.
— Сгоняй там, проверь. Это… подпольный цех. Мигранты джинсы шьют или там чего-то ещё. В подвале, значит…
— В каком подвале? — спросил я.
— Я тебе адресок сейчас напишу, — замялся он.
Он черканул адрес на листочке. А листочков у меня на столе и так уже была куча. Исписанных, перечёрканных, с пометками и датами. Иногда я сам себе напоминал работника бухгалтерии, а не уголовного розыска.
— А почему я? — приподнял я бровь, чувствуя подвох.
Степаныч посмотрел на меня внимательнее, потом вдруг хлопнул кулаком по столу.
— Разговорчики! Ну и… ты же хотел настоящее дело. Вот тебе, так сказать. Группой лиц преступление по предварительному сговору, ага… — проговорил он уже увереннее, возвращаясь в образ начальника уголовного розыска.
— Конечно, и сейчас хочу, — кивнул я. — Но почему именно сегодня? Я ведь столько просил, а вы…
— Короче, Фомин, много рассуждаешь, — отрезал Степаныч. — Адрес есть, езжай, проверь. Если информация подтвердится, вызываешь ППС, грузишь всех в кондей и привозишь сюда. Тут передаёшь дознавателю. Задача ясна? Справишься?
— Справлюсь, — заверил я.
Странное чувство, что всё не то, чем кажется, не отпускало. Во-первых, та растерянность и тоска, что сегодня были написаны на лице начальника УГРО, были совсем не рабочего оттенка. Таким Степаныча я не видел. Он обычно сразу начинал давить, орать, кулаком по столу стучать. А сейчас… сначала мялся, только потом будто вспомнил роль.