— Да, уважаемые зрители — это были очень непростые переговоры как раз после серии памятных пограничных инцидентов, инспирированных Англией и Швецией весной девяносто шестого, в разгар Третьего Балтийского кризиса судоходства. Финно-Эстония тогда очень легко отделалась, очень легко, — повернулся ведущий к камере и потом обратно к военному: — Прошу прощения, господин подполковник, продолжайте!
Подполковник — довольно представительный и высокий мужчина, солидно кивнул, поправил бинокль на груди и положив руку на винтовку, продолжил:
— Наши наблюдатели с помощью соответствующего оборудования за последние дни неоднократно фиксировали сигналы, которые свидетельствовуют о том, что на финской стороне происходит наращивание запрещенных соглашением спецбоеприпасов. Сегодня ночью дежурные наблюдатели под командованием поручика Витковского засекли особенно сильные сигналы — бункерный комплекс финнов буквально начал фонить торсионным излучением, если можно так сказать, и также засекли шум моторов тяжелой техники в глубине финской территории, чего уже долгие годы не фиксировалось. После доклада я дал разрешение поручику выдвинуть отделение разведчиков с приборами ночного наблюдения к пригорку «Рябиновый», откуда хорошо просматривается финский передовой бункер — я имел право так сделать в соответствии с пунктом пять-точка-три соглашения, — поднял палец подполковник и полуобернулся к лесу, другой рукой показывая куда-то в глубину чащи.
— Вы абсолютно правы, господин подполковник — это всё строго в рамках соглашения девяносто шестого года, — кивнул Яблонский, на лице которого проявился скорбный пафос.
— Через три часа сорок минут поручик доложил мне, что его разведчики были обстреляны из артиллерии и крупнокалиберных пулемётов, что имеются раненые и что нужна срочная эвакуация. Я немедленно организовал транспорт к точке дислокации наблюдателей, и запросил из Петербурга санитарный вертолёт — уже через час мы эвакуировали раненых в городской военный госпиталь.
— В каком они состоянии?
— Двое военнослужащих находятся в тяжелом состоянии, двое — в состоянии средней тяжести, но по словам врачей — угрозы для жизни уже нет. Самое главное — как показала экспертиза, осколочные и пулевые ранения получены от спецбоеприпасов, категорически запрещённых к применению в соотвествии с соглашением. Я буду ходатайствовать о представлении всего отделения наблюдателей к наградам!
— Благодарю вас за комментарий, господин подполковник, и надеюсь, что с вашими парнями и девушками всё будет хорошо и они скоро поправятся! — поблагодарил ведущий военного, пожал ему руку и снова повернулся к камере. — Речь идёт про обогащенные специальными эндейс-смесями военного назначения боеприпасы, которые по сравнению с обычными имеют более высокую поражающую способность и значительно большую дальность стрельбы, — ведущий патетически взмахнул рукой и продолжил: — Как известно, эти крайне дорогостоящие в производстве и хранении боеприпасы совершенно невозможно произвести в значимых количествах в Финно-Эстонии, этой довольно отсталой и периферийной стране, поэтому для меня совершенно очевидно, что это не совпадение — речь идёт об английских или шведских инспирациях. Но это уже прерогатива нашего министерства иностранных дел — будет ли реакция или снова всё будет спущено на тормозах, как и неоднократно до этого? Останется ли кровь наших солдат без ответа или финская военщина и её англо-шведские хозяева будут наказаны? — ведущий на несколько секунд замолчал, пристально глядя в камеру, потом добавил: — С вами был Дмитрий Яблонский — я буду держать руку на пульсе, уважаемые зрители’.