— Зая, ну хватит дуться! Ты меня уже достаточно наказала, уже три месяца прошло, я всё осознал, раскаялся и клятвенно заверяю, что встал на путь исправления! Котик, ну ты же понимаешь, что это было так… несерьёзно. Да и неправильно ты тогда поняла разговор. А люблю я только тебя. Хватит дуться, пусти меня уже домой.
От такой наглости я аж опешила, и сон как рукой сняло. А ещё жутко захотелось выхватить из его рук этот веник и гнать его этим букетом до самого выхода из подъезда, чтобы и дорогу сюда забыл. Но я девушка приличная, надо мной моя приёмная мама долго билась, вдалбливая в меня этикет и пытаясь сделать из меня «аристократку», а потому смерила его презрительным взглядом и заявила:
— Слушай, я тебе всё сказала еще тогда, хватит уже сюда ходить. Иди-ка ты лучше к своей, как её там… Маша, Саша или ещё как, а сюда дорогу забудь.
— Ты не можешь меня не пускать домой, я до сих пор твой муж и тут прописан.
— Да, спасибо, что напомнил, завтра же и займусь этим вопросом. Как-то забыла я про балласт в виде тебя. Всего хорошего!
Отступила в квартиру и захлопнула дверь прямо перед носом горе-мужа. И где были мои глаза раньше, когда повелась на сладкие речи и на красивую мордашку? Как не рассмотрела под красивой обёрткой гнилое нутро альфонса? А ещё и бабника?
Невольно вспомнилось то время, когда я вернулась из командировки. Приёмные родители погибли в автокатастрофе за четыре месяца до моего возвращения, а я даже не смогла их проводить в последний путь, и всем занимался Андрей Иванович, поддерживая со мной видеосвязь.
А когда я вернулась, тут же объявились родственнички, которых при жизни родителей я ни разу не видела. И началась грызня за наследство.
Да, семья профессора Мильского, перешагнув далеко за четвертый десяток, решила усыновить ребенка и пришла в детский дом, в котором я «воспитывалась». Мне на тот момент было четырнадцать, и в этом «трудном» возрасте уже никто никогда детей не выбирал.
Я тоже ни на что в тот день не рассчитывала, просто несла Юльку, четырехлетку, которая подвернула ногу, в медпункт, а в коридоре столкнулась с ними. Эдуард Васильевич увидел хныкающего ребенка и поинтересовался, что случилось, а потом стал ощупывать лодыжку и давать рекомендации, что надо сделать.
Так мы и познакомились, а я, узнав, что он врач, возьми да ляпни, что, когда вырасту, тоже на медицинский пойду учиться. А потом проводила их к нашей директрисе и пошла своей дорогой, гадая, кому из наших повезет и им достанутся такие интеллигентные родители. Оказалось, что они выбрали меня, и когда Марина Дмитриевна вызвала меня и спросила, хочу ли я пойти к ним жить, я ни минуты не колебалась. В тот день я обрела не только дом, где для меня были созданы все условия для проживания, но и внимательных и заботливых родителей.