-Да, конечно. Ты права, — соглашаюсь в надежде, что так и будет. — Как ты, Сабин?
-Отлично, спасибо.
-Кого ждешь? — взглядом указываю на ее живот.
-Мальчика.
-Ух ты! Поздравляю!
— Еще раз спасибо.
-Мама! — окликает ее дочка и машет рукой, стоя рядом с новым мужем Сабины. “Они теперь семья”, звучит в моей голове.
-Иди. Тебя ждут.
Наблюдаю за тем, как она разворачивается и идет к ним, придерживая живот. Как он кладет руку на ее спину, улыбается, что-то говорит ей, а она в ответ смеется также искренне, как и мне когда-то. Я рад, что она теперь счастлива.
Заметив на себе недобрый взгляд тети и дяди Сабины, киваю им в знак приветствия, но подойти не решаюсь -они, вероятно, все также меня не жалуют. Выхожу из зала и на свое счастье нахожу опору в высоком подоконнике, в который чуть ли не вгрызаюсь. Смотрю в окно на падающий большими хлопьями снег, а перед глазами стоит моя трехлетняя дочь тогда, в торговом центре. Картинка, которую я пытался забыть, но которая несколько раз снилась мне в кошмарах. Нафиса на руках своей матери плачет, тянет ко мне руки и кричит: “Это мой папа”. Только в своем сне я видел, как в ее глазах застыла мольба: “Беги за мной”. А я не побежал. И теперь она уже бежит не ко мне, а от меня к другому. Смогу ли я когда-нибудь вернуть доверие родной дочери, которая, кажется, в свои пять знает и понимает больше, чем мы, взрослые?
Десять лет спустя
-Мааам, я дома, — кричит Нафиса из холла.
-На кухне! — отвечаю ей, упаковывая в контейнер “гёш-нан” (уйгурские чебуреки с мясом) , который сделала специально для свекров в знак благодарности за то, что забирают к себе мальчиков на ночевку.