— Но будут думать, я не сдержал слово, — подчеркнул патриарх.
— Никто ничего думать не будет, — заверил я. — Это наша страховка на всякий случай. Вы же понимаете, Шалве доверять нельзя. Если он в молодости своего старшего замочил ради общака, значит человек гнилой. И то, что мы в глазах окружения его показательно нагнули, не простит. Сами прикиньте: приехали какие-то на встречу, нагнули, ему в подбородок нож вставили, охрану всю лицом в землю уложили, как пацанов спеленали. Такое спустить без последствий — потеря авторитета. Сейчас он нам пообещал Барина сдать, а в душе злобу затаил. Рано или поздно подставит или попробует завалить. Так что лишняя подстраховка нам не помешает. Если буду использовать, обязательно дам знать, вы здесь ни при чем, моя инициатива, а я, повторюсь, никаких обещаний ему не давал.
— Не ожидал, — Барсамян прищурился, посмотрел с интересом. — А ты очень хитросделанный парень, Миша. И с нами можешь когда-нибудь подобный финт провернуть?
— С вами говорю откровенно, без камня за пазухой, — спокойно ответил я. — Ашот мне почти как брат. От вас ничего кроме добра не видел, и очень признателен за всё, что вы для нас сделали. Никогда не подведу, не предам и не подставлю, можете быть уверены. Конечно, если вы первым не сделаете подлость.
Патриарх пристально вгляделся в меня. Минуту молчал, затем напряженные черты лица немного разгладились, из глаз ушла тревога. Поверил.
— Что думаешь предпринять? — переменил тему Левон Суренович.
— Послушаем, что он говорить и делать будет. Я парней Германа попросил «жучки» разбросать в доме. Шалва сейчас на эмоциях, может проговориться. Будем действовать, исходя из его реакции. В любом случае, оставлять такого за спиной — опасно. Желательно, шлепнуть, закопать и забыть. Лучше не своими руками. Но сначала пусть нам Барина сдаст, сейчас это самое главное.
Барсамян нахмурился, но промолчал. Ему моё предложение «шлепнуть Шалву» не понравилось. Но он был мудрым, многое повидавшим человеком и понимал — я действую правильно.
— Остановите здесь, — попросил я, когда за окном замелькала ещё зеленая листва деревьев. «Волга» послушно притормозила. Рядом остановились «бэха», «девятка» охраны.
— Всего доброго, Левон Суренович, — я протянул руку. — Не обижайтесь, пожалуйста. Все что я делаю, в том числе в интересах Ашота. Такие как Шалва и Барин должны сто раз подумать, прежде чем поднимать руку на кого-то из нас. А лучше всего до подобной публики доходят наглядные примеры, что случается с теми, кто покушается на наши жизни — мою, Ашота и наших общих друзей.