Последнюю ночь спал плохо. Мне снились кошмары. Торжествующе хохочущий Майерс, брызги крови на полу, холодеющие конечности…
В этой бессвязной череде сменяющихся кошмарных образов, чувство грядущей опасности выло оглушающей сиреной.
Проснулся с облегчением, будто вынырнул из черной ледяной океанской пучины в теплую, искрящуюся солнечными бликами гладь поверхности. Несколько мгновений, мокрый от пота, неподвижно лежал, приходя в себя. Кошмары медленно таяли вместе с истончающейся в наступающем свете дня ночной хмарью. Настроение медленно приходило в норму.
Открыл глаза. За окном в серой пелене дня шумел ливень. Сладко потянулся, хрустнув суставами. Ложе мягко качнулось, реагируя на движение. Внезапно, снежным комом, сметающим всё на своем пути, снова накатило ощущение тревоги.
«Черт, да что же это такое⁈» — мысленно ругнулся.
Гигиенические процедуры и бодрящий холодный душ помогли прийти в себя. Чувство тревоги отступило.
Снял трубку и набрал короткий внутренний номер соседних апартаментов.
— Доброе утро, Анна. Как спалось?
— Доброе утро. Нормально, — откликнулась секретарь.
— Через десять минут выходим. Машина уже на стоянке?
— Да, как обычно. Из конторы звонили. Диего уже на месте.
— Отлично, тогда собирайся, нас ждут великие дела.
— Они нас каждый день ждут, — усмехнулась девушка. — Кстати, Митч уже в коридоре сидит, ждёт, когда вы будете выходить. И напоминаю, если вы забыли, сегодня вечером прилетает Ашот Ервандович, вместе с дизайнером и технологом.
— Не переживай, помню, день назад с ним разговаривал, — усмехнулся я. — Всё, пошел одеваться.
Выходили к стоянке, мы живописной процессией. Первыми — я с Анной, замыкал процессию бдительно поглядывающий по сторонам верзила-секьюрити. Диего, как всегда, заметил нас сразу, вальяжно вышел и угодливо распахнул заднюю дверцу лимузина.
Мы с Анной уселись на заднем сиденье, здоровяк-телохранитель — рядом с водителем.
Автомобиль медленно тронулся с места, с каждой секундой набирая ход. Выехал на дорогу, лавируя в потоке машин.
Секретарь, удобно устроившись на кожаном диване, достала из сумочки плеер и наушники. Прицепила провод к гнезду, положила плеер, обратно в сумочку, щелкнув кнопкой воспроизведения. Надела наушники и задумчиво уставилась в окно, покачивая головой в такт музыке.
— Что слушаешь, не «Ласковый Май», случайно? — усмехнулся я.
— «Кино», — коротко ответила секретарь. — Ласковый Май — не моё.
Дождь усиливался. Тугие струи барабанили по стеклу, растекаясь прозрачными каплями. Фигуры прохожих и машин расплывались в окне бесформенными пятнами. Снова накатило ощущение надвигающейся беды, заставив кончики пальцев похолодеть, а сердце истошно забиться испуганной птицей.