Но я, еще раз обдумав доставшееся мне хозяйство, про себя порадовалась: размеры были соизмеримы с моими прежними заводами (по крайней мере, по финансовым показателям), а с такими объемами я справляться умею. Причем, думаю, и сейчас смогу справиться, даже без нарушения «социалистической законности». Хотя это будет и непросто…
Впрочем, и «тогда» было всё очень непросто, однако дед, творчески, как он сам говорил, «переосмыслив заветы товарища Сталина в применении к условиям дикого капитализма», сумел выстроить исключительно устойчивую бизнес-структуру, которую в городке все называли исключительно «олегархатом». Структуру, в которой каждый ее участник (и не обязательно работник дедовых предприятий) был кровно заинтересован в том, чтобы хорошо работать (и не менее хорошо за эту работу получать). Вот только для построения такой структуры были нужны три вещи, причем те же самые, о которых еще Людовику XII рассказал маршал Джан-Джакопо Тривульцио: деньги, деньги и еще раз деньги. А денег у Комитета не было, пока не было: выделенный бюджет был не с потолка взят, а высчитан, исходя из потребностей переданных Комитету предприятий. Один только Брянский телевизионный в год потреблял этих денег чуть больше семидесяти миллионов рублей, да и остальные требовали не меньше, и все эти деньги требовались только для того, чтобы заводы просто работали…
Вдобавок для Брянского телевизионного норматив накладных расходов был оставлен в размере лишь двадцать процентов, как для любого другого предприятия, выпускающего серийную продукцию — но с другой стороны, все же заводу была установлена фиксированная цена на телевизоры на следующие три года, до конца пятилетки — а это было уже интересно. Так что если снизить себестоимость тех же транзисторов, или еще каких-то комплектующих… И я засела за изучение работы завода.
Посидела, поизучала — и прикинула, где можно на производстве слегка так сэкономить, но для этого кое-что из получаемого с других заводов нужно было уже производить самостоятельно. На новых заводах, на строительство которых у меня денег не было. Но были два уже почти выстроенных завода — и я отправилась в поездку «по городам и весям», чтобы своими собственными глазами увидеть, в каком состоянии находятся эти стройки. Сразу после начала учебного года отправилась, когда Сережа погрузился в учебный процесс — и из поездки привезла много новой информации. Особенно много — из Приозерного…
Молодого Юрия Михайловича я там узнала с трудом, но вот деда — даже «помолодевшего» — я ни с кем спутать не смогла бы. И не спутала, хотя он всячески старался изобразить из себя «совершенно постороннего человека». И даже на мой прямой вопрос ответил, что и звать его иначе, и вообще он не понимает, о чем это я — но когда в женщине просыпается искреннее любопытство, сопротивление любого мужчины становится бесполезным: