У дверей дворца плотной кучкой замерло несколько фигур, еще одна тень присела на колено подалее у желтой стены — целилась в шайку убийц разом из двух огромных пистолетов. Неужто, баба⁈ По стройности так вполне…
— Барышня, а идите-ка к черту! — после замешательства откликнулись от дверей. — Дьявол должен сдохнуть и сегодня он определенно умрет. Не дадим уйти скотине.
— Дадите, Владимир Митрофанович, — вполголоса заверила баба. — Вам же лучше будет.
Теперь двое убийц целились в нее и неспешно, боком, двигались к ограде и спасительным сугробам. Еще кто-то из заговорщиков так и остался торчать у дверей.
— Ваше превосходительство, у вас же револьвер на боке, — в ужасе прохрипел старец затаившемуся жандарму. — Доставайте. Убьют меня!
— Лежи, засранец, без твоих советов разберемся, — шепотом пробасил усач.
— Владимир Митрофанович и вы, князь! Еще шаг и я стреляю, — весьма безучастным тоном предупредила коленопреклоненная девка, поджимаясь в комок, но, не опуская маузеры.
— Да сгиньте, мадмуазель-потаскуха! — истерично вскрикнул Юсупов и выстрелил.
У стены непонятной девицы вроде как уже и не было — вмиг перекатилась, распласталась лягушкой на заснеженной брусчатке, почти невидимая, вся в сверкании вспышек выстрелов. Сквозь частый грохот маузеров донесся крик боли. Смолкло…
Убийцы лежали посреди двора: один корчился, другой прикрывал голову локтями. Вот начал вытягивать руку с пистолетиком…
— Слушайте, Пуришкевич, ну глупо же, — на сей раз весьма раздраженно молвила баба — обряженная во что-то бело-пятнистое, она почти растворялась на фоне снега. — Оставьте в покое свой «саваж» или я вам сейчас мозги вышибу. Вы, конечно, в монетку попадаете и на иные фокусы способны, но тут вам не тир.
— Не уйти мерзавцу! — упрямо процедил лежащий. — Мы спасем Россию!
Старец узнал голос — Пуришкевич! Точно, он, гнида думская. Глубокий заговор измыслили! И на кого руку поднял, рыло бородатое⁈
— Вот и спасайте Россию, — разрешила баба. — А Распутин мне нужен. Для опытов. У меня крысы кончились. Так что мы его забираем. Безвозвратно, то есть навсегда.
— В каком смысле? — не скрыл удивления змей-Пуришкевич.
— В любом, — исчерпывающе пояснила спасительница. — Больше не увидите вашего драгоценного старца. Эй, полковник!
— Я, ваше сиятельство! В полной готовности! — молодцевато гаркнул разом оживший засугробный жандарм.
— Уводите задержанного. Аккуратно, вдоль забора. А то у господина Пуришкевича возникнут всякие искушения, у него пистолет еще не разряженный, — пояснила звонкоголосая бабенка.
— Пополз на коленках и поживее! — жандарм без всякого почтения дернул умирающего старца за шаровары, одновременно пнув сапогом по ногам.