Войдя в столовую, Эвелин замерла. Пустота. Ни души. Лишь пустые длинные столы и лавки говорили о том, что здесь редко бывает тихо.
Вдруг громкий всхлип, донесшийся откуда-то из глубины кухни, выдавал присутствие людей. Сердце Эвелин забилось быстрее. Легкое волнение охватило ее.
Где все?
Что случилось?
И вновь прозвучал крик.
Жуткий.
Крик отчаяния и боли.
Эвелин бросилась к двери и, распахнув ее настежь, осторожно шагнула вперед. Оказавшись в кухне, девушка огляделась. Она была огромной, с четырьмя массивными печами, отбрасывающими призрачный свет на дубовые столы, заставленные посудой. У окна Эвелин заметила много женщин, стоявших полукругом. Они были одеты в блузки с длинными рукавами и темные юбки, поверх которых вязали красные фартуки, придавая одежде строгий, почти монашеский вид. Приблизившись, охотница заметила, что женщины-повара с ужасом в глазах смотрели на одну из них. Та в панике трясла девушку, которая судорожно хваталась за горло и дергала ногами.
– Юна! Дочка! – кричала она, качаясь в разные стороны.
Поняв, что у подростка полное нарушение дыхания, Эвелин бросилась к ней, отталкивая женщину. Рухнув на колени, Эвелин приподняла девушку, встав позади нее.
– Ты чего, окаянная, делаешь? Она уже умерла! – кто-то крикнул из толпы.
– Это моя дочь! – закричала мамаша под ухом, пытаясь откинуть Эвелин.
– Отойти! Всем! – зарычала Эвелин, отчего все начали отступать, крестясь и с ужасом посматривая друг на друга. Голос охотницы был похож на звериный рык.
– Убить хочет… – прозвучало в толпе.
– И съесть… – кто-то между прочим заметил серьезным тоном.
– Напилась… – раздалось со спины девушки.
– Да запаха эля нет… – не согласилась женщина, что стояла рядом. – Я бы точно учуяла.
Эвелин не слушала, полностью сосредоточившись на своих ощущениях, прислушиваясь к хриплому дыханию девушки. Одной рукой она крепко придерживала ее за плечо, другой осторожно наклонила вперед, стараясь обеспечить, чтобы в случае смещения инородного тела оно оказалось во рту, а не угрожало дыхательным путям.
В воздухе повисла напряженная тишина, прерываемая лишь учащенным дыханием и приглушенными вздохами.
Внезапно для всех Эвелин нанесла пять резких, уверенных ударов основанием ладони между лопатками. Звук каждого удара словно разрезал воздух, вызывая у окружающих смесь тревоги и надежды.
Спустя две недели
– Нужно мазать два раза в день, и лишаи пройдут, – проговорила Эвелин и вручила горшочек с густой пастой из трав, которую сама приготовила. Уж слишком много болезней было у жителей деревни, но их лечили молитвами, как оказалось, или сном.